- Привет, ты на подвешиванье?
Я хотел было придумать что-нибудь развернутое, но быстро вспомнил кодекс поведения здешних парней, скорчил гадостную харю и буркнул:
- Неа.
- А, ясно. А мы подвешиванья ждем. Хотим попробовать.
- Болевые искусства – это вообще нереально круто! – на секунду оторвавшись от парня, подтвердила вторая девчонка.
- Ага, точно. Хочу сегодня попробоваться подвеситься, - оживленно трещала моя ухажерка. – Торкнет, наверное, посильнее, чем когда мне шею для пирсинга прокалывали!
- Небось, - согласился я, глянув на нее с невольным ужасом. Девица, видимо, приняла ужас за интерес, потому что тут же достала из-за спины засаленный, как она сама, рюкзак и шлепнула его на стойку, а из рюкзака показался весьма дорогущий на вид фотик.
- Навороченный, - уронил я, колупнув его корпус ногтем.
- Ага. Щас покажу тебе фотки с прошлого подвешивания, когда к нам из Германии приезжали... Вот.
То, что замелькало перед моими глазами на маленьком фотиковом экранчике было, как говорится, неописуемо. Больше всего оно напоминало фотохронику из камеры пыток, которые проводятся в сумасшедшем доме – такие радостные улыбки сияли на лицах граждан, висящих под потолком на множестве вонзенных под кожу крючьев. Иногда крупным планом были сняты сами места зацепов, иногда лица участников – в основном совсем молодых людей.
Я отвел глаза от очередного счастливого подвешенного и, стараясь унять фантомный зуд по всему телу, как мог кратко поинтересовался у девицы:
- А в чем кайф?
- Ну, это же красиво! – она взмахнула руками в попытке донести до меня какие-то очевидные истины. – Сексуально! Смотри, как круто, я тебе щас еще покажу! Но это я просто фотки делала...
На «просто фотках» была запечатлена голая скрюченная и неимоверно мосластая девица лет двадцати, перемазанная то ли кетчупом, то ли гуашью, означающими кровь. Открыв рот и закатив глаза, она изображала свою безвременную кончину. Да, вот кому надо работать в полиции-то! У нас ребята по нескольку лет к виду трупов привыкают, а эти еще и восхищаться начнут! А какой боевой отряд, не боящийся, а обожающий пытки, вышел бы из этих любителей подвешивания! Да тут поле непаханое и тонны трудовых резервов! Или, что скорее, сопливые детки не наигрались в ужастики...
Я снова посмотрел на девчонку, и мне стало ее даже жалко. Могла бы, если ее накрасить или хотя бы вымыть, стать похожей на человека и найти кого-нибудь приличного, а не обкуренного посетителя клуба «Игла»...
- Ты знаешь, - сказал я девчонке, возвращая ей фотик. – Я таким штуками занимаюсь, что меня эти чего-то не торкают.
- А какими штуками? – разинула рот девица от моей длинной для здешних мужиков фразы. Тут я увидел, что Красавица и лысик снимаются с места, поэтому просто достал из кармана ручку, написал ею на салфетке свой мобильник, и сказал:
- А ты позвони – узнаешь, от счастья подвесишься...
С тем я и покинул девчонку, а вместе с ней и все заведение.
Воздух центра Москвы после выхода из клуба показался мне просто санаторно-курортным по свежести. Вдыхая его полной грудью, я снова на расстоянии метров тридцати двинулся по потемневшей улице следом за своей парочкой. Их общение вдруг начало вызывать у меня некоторое беспокойство: парнишка слишком агрессивно хватал Красавицу за плечи, что-то там требуя ему ответить, а та, вроде бы шутя, но настойчиво вырывалась. Воспользовавшись тем, что мы переходили дорогу, я рывком сократил расстояние между нами вдвое.
- Ну че ты, пошли, - донес до меня ветер голос лысика.
- Не могу, я же сказала, времени нет, - явно в сотый раз отозвалась Красавица.
- А чего тогда приперлась?
- Так просто познакомиться, я не думала, что мы больше часа просидим...
- Ты вообще чего, первый раз, что ли? Ты динамишь, что ли?!
- Ничего я не динамлю, я же сказала, что пришла познакомиться и поболтать... А вот метро!
Я облегченно выдохнул вместе с ней – агрессивный тон ее визави держал меня в напряжении, заставляя постоянно решать вопрос подходить к ним вплотную или нет. Появившаяся во тьме красная буква «м» означала конец нашего общего кретинского времяпрепровождения. Я очень понадеялся, что Красавица выдавила из парня все, что надо, хоть он явно и не отличался красноречием, и чуть замедлил шаг. Красавица радостно вбежала в метро, но лысик, черт бы его взял, неожиданно нырнул следом. Я снова ускорился, пнул крутящуюся дверь не в ту сторону, в какую она крутилась, заработал за это дыру в карме от бабки с сумкой, перепрыгнул через турникет, как через козла, упершись в него руками, прозмеился между членами какого-то обширного семейства с кучей сопляков, наступив при этом на ногу их папаше и зацепив молнией куртки шелковый платок мамаши и, под дружные пожелания сдохнуть в мучениях, наконец ступил на эскалатор всего на пару ступенек позже Красавицы и лысика.