Как-то вечером я опять сидел на подоконнике и грыз принесенный Мюриэл очередной жесткий пирожок. Оксанка еще не пришла из игровой комнаты, где Эвелинка проводила какие-то занятия. Мюриэл стояла напротив меня, скрестив руки на груди. Некоторое время она молчала и довольно грозно хмурилась, так что я даже слегка струхнул, а потом выдала решительным тоном:
- Ну, хватит, пожалуй.
Я посмотрел на нее и отложил пирог.
- Мы уже давно познакомились, - продолжала Мюриэл, - ты мне нравишься, Стивену тоже. Хватит тянуть, надо тебя усыновить.
Разом вспомнив ненавистного дядю Женю, я так вцепился в холодный подоконник, что даже ногти побелели, и, в упор глядя на нее, сказал:
- Я без Оксанки никуда не пойду.
- Колин, что ты смотришь на меня, как на этого... Таракана? – удивилась Мюриэл. – Что ты выдумал опять? Я разговариваю с тобой и спрашиваю у тебя, а когда придет Оксана, у нее спросим.
- Да она согласиться! Я ей не соглашусь!!
- Не кричи, успокойся. И хорошо, если согласится, тогда мы будем жить вместе.
- Скоро? – спросил я сдавленно, потому что собственные коленки давили мне на грудь. Мюриэл вздохнула и довольно сильно похлопала меня по плечу.
- Скоро, скоро... Бедные вы дети.
История 8. Как Колина взяли на работу
Начальница четвертого отделения Вера Николаевна Бензинова сидела в своем кабинете нахмурившись. В принципе, это было одним из обычных ее состояний, но сейчас ее терзала определенная мысль. И относилась она к новому и молодому, недавно принятому ей же, работнику.
Работника, конечно, стоило назвать не столько молодым, сколько сопливым, потому что восемнадцать ему должно было исполниться только через месяц. Вера Николаевна и сама теперь не понимала, что ее дернуло поддаться на его уговоры и взять на работу человека, который не умеет ничего из того, что должен уметь милиционер, тем более, сотрудник отдела особо тяжких преступлений. Иногда ей даже казалось, что она приняла его на работу исключительно из-за оригинального имени Розанов Колин Александрович, потому что других достоинств в нем пока что не просматривалось. Подчиненные смотрели на худющего высоченного юнца с мрачным неулыбчивым лицом и в уродливых очках от косоглазия с опаской и недоумением. Вначале его попытались пристроить на должность секретаря, но оказалось, что он набирает на компьютере даже медленнее, чем уборщица, а объяснить ему, как пользоваться принтером и факсом, вообще не представлялось возможным. Любая попытка обычно кончалась приемом работниками успокоительных и жалобами начальнице.
- Что ж это такое, Вера Николавна, - жаловалась толстая Светлана Яковлевна, обмахиваясь ладонями и оглядываясь на сифон с водой. – Я ему уже и так объяснила, и так, спрашиваю, понял или нет, а он вообще не отвечает и так смотрит! Я, знаете, всяких видела, Вера Николаевна, но вы даете вообще гарантию, что он нас не зарежет кого-нибудь?
- Не зарежет, - морщилась начальница с непонятной ей самой уверенностью. – Бросьте городить глупости, вы просто объяснять не умеете.
- Я ему три дня уже объясняю! Сегодня говорю – распечатай отчет, прихожу – мама моя родная! Страницы перепутаны, с одной стороны напечатано прямо, а с другой вверх ногами, номеров нет. Теперь же все перепечатывать! Ну как ему еще объяснить?!
- Он спит, - резко скрипел следующий жалобщик, престарелый майор Фокин, ведавший оружием. – Я считаю, что это недопустимо. Обнахалилась молодежь! Я показываю ему, как заряжать пистолет, и я требую внимания, а он, видите ли, положил свою лохматую дурную башку на стол и дрыхнет!
- Какой борьбе его можно научить?! – рычал Борис Бармалеев, навалившись на стол мощным телом. – Ни мускулов, ни сил, ни упорства – ничего нет! А главное, сегодня про вчера не помнит! Каждый день заново объяснять, да еще так смотрит на меня, как солдат на вошь! Вера Николаевна, он точно в себе?
После этих трех разговоров хмурое выражение и утвердилось окончательно на лице начальницы. Она начинала подозревать, что сваляла дурака, и что потенциал, который ей как опытному кадровику почудился в юнце, был чем-то желаемым, а не действительным, и что юнца надо бы все-таки выгнать, пока не поздно. Всем ущербным не поможешь…