Глава 8
Глава 8
Катя
Меня толкнули в небольшую квадратную комнату, размером примерно два на два метра. За спиной опустилась прозрачная перегородка. Осмотрелась, серые стены, серый потолок, чуть подсвеченный. Села, на пол прижавшись спиной к стене. Ещё на планете, когда завели в катер и грубо толкнули в кресло, я изучила ящеров. Высокие, около двух метров, широкая спина, когти на верхних конечностях, длиною с мой палец. Окраска отличалась оттенками, от светло серого до зелёного. Вытянутая морда с мелкими острыми зубами, маленькие желтые глаза, и гребень голубой или красный. Разговаривают почти, не открывая пасти. Когда общаются между собой, шипят. С моими новыми способностями я без труда понимала их речь, вернее сказать смысл их речи.
- Кто-ш ты? С какой-ш планеты? – обернулся ко мне, похоже, их главный.
- Я? – конечно вовсе не собиралась говорить правду, поэтому соврала первое, что пришло в голову,- барги, - голос чуть дрожал.
- Странная-ш окраска, трансформация или мутант-ш?
- Мутант,- врать, так врать,- зачем я вам нужна?
- Биологический материал-ш,- вариши отвернулся.
- Что ж тогда сразу не убили?- проворчала себе под нос.
- Будешь-ш послушной, будешь-ш жить.
Я ящер зашипел, выражая веселье. Рядом с ним сидел другой, который, поинтересовался, можно ли меня продать как экзотическую редкость. И вот теперь, я такая, экзотическая редкость, сидела в железной коробке. Сбежать с этого огромного корабля не представлялась никакой возможности. Дать знать, где я? Шурхи и так знают, теперь у меня с ними постоянная связь. Интересно куда летим, и что меня ждёт, увижу ли ещё Танго. При мысли о нём, стало грустно. У меня была привычка ещё с детского дома, когда становилось грустно, напевала, иногда помогало. Однажды меня услышала заведующая, и отвела в музыкальную школу. Там прослушали, предложили петь в ансамбле, и скажу вам, пела я довольно не плохо, жаль, что после школы не до песен стало. Вздохнула:
Лети пёрышко, да над полюшком Неси пёрышко моё горюшко. Смахни пылюшку с моего лица, Обернися, стань моим крылышком.
А здесь неплохая акустика. И голос звучит так ярко и чисто, как говорил наш руководитель – душевно. Я всё ещё сидела у стены с закрытыми глазами и пела, стараясь, выплеснуть через песню всю тоску, которая сжимала мою грудь. Когда последние слова смолкли, послышался шелест перегородки. Открыла глаза, взглянула на вошедших. Двое вариши.
- Поёшь-ш?
- Нельзя?- я горько усмехнулась.
- Хорошо поёшь-ш, кому поёшь-ш?
- Себе,- хмыкнула и отвернулась.
- Возьми-ш,- мне в руки сунули контейнер и стакан с водой.
Это было, кстати, пить я хотела, да и есть тоже. Быстро выглотала содержимое стакана, открыла контейнер и чуть не выронила его. Там копошились черви. Меня едва не вырвало, я быстро закрыла контейнер и протянула обратно.
- Я не голодна.
- Надо–ш есть!
- Есть надо, но не это,- я передёрнула плечами.
- Хорошо-ш, посмотрю, что есть ещё-ш.
- Откуда такая забота, о биологическом материале,- посмотрела на вариши.
- Хорошо поёшь-ш, будешь петь для меня-ш.
- Ещё, чего не хватало, - слетело с языка, прежде чем я успела подумать.
- Не хочешь-ш для меня петь-ш?- ящер раздраженно хлопнул хвостом об пол, возле моих ног.
Я невольно вздрогнула от неожиданности, и решила, что просто не стоит отвечать. Почувствовала удовлетворение от ящера.
- Зачем-ш упрямишься? – он произвел, какие то манипуляции с кнопками на своём поясе и я услышала свою песню. Наверное, он как то записал.
- Будешь-ш петь, будет пища-ш, будет хорошо.
Я аккуратно прощупывала его мысли, он был раздражен моим отказом. И обдумывал, как заставить повторить концерт.
- Вариши Узоришь-ш всегда держит слово-ш. Жить хочешь-ш?
Я молчала, мне вовсе не хотелось разговаривать с этой ящерицей-переростком. Внезапно ударом меня снесло в сторону. Я больно ушиблась о противоположную стену. Поднялась, бок ужасно болел, с трудом выпрямилась и с вызовом посмотрела в глаза вариши, прижимая правый бок рукой. Ящер сделал пару шагов ко мне, надавил на рёбра с правой стороны. Я вскрикнула, почувствовала, как на лбу выступила испарина. Что- то с ребром, неужели сломал?
- Ш, такая слабая-ш и такая упрямая-ш. Подумай, я подожду до завтра-ш.
Они вышли, а я по стеночке сползла на пол. Голова болела, похоже, ещё и сотрясение. Плотнее прижала руку. Дышать было больно. Легла на пол, нет, так ещё хуже, снова села. Сколько часов просидела, так? Наверное, вечность. Услышала шуршание открывающийся перегородки. С трудом отрыла глаза, через радужную пелену увидела вариши, снова закрыла глаза. Пусть делают, что хотят. Почувствовала раздражение, идущее от посетителя.