― Да, ― хором ответили мы и зашуршали лекционными тетрадями.
― Ну что, подруга, ― шепотом говорит мне Катя, ― будем нанимать секьюрити или Рому с Максом попросим?
― Ты о чем? ― недоумеваю я.
― А о том, что после такого показательного проявления заботы со стороны секси Марка добрая половина нашей группы сейчас мысленно проводят на тебе гастро- и колоноскопию, и это в лучшем случае, а в худшем…
― Быстрова? ― окликает Катю Марк Александрович.
― А? ― отзывается моя подруга, застигнутая врасплох.
― Неужели общение с Никитиной вам больше приносит пользы, чем заниматься подготовкой к экзамену?
― Я просто советую нашей Тане нанять качественных амбалов.
― О, боже, Катя… ― громко стону я на всю аудиторию и прячу лицо в ладонях.
― Это почему же? ― любопытствует преподаватель.
― Оу, так это… Ваш фан-клуб теперь негодует, что нашей отличнице перепало все ваше внимание.
Класс взрывается от смеха парней и шипения некоторых девушек. Я подглядываю за Марком Александровичем через пальцы уже красная, как рак. Он улыбается в ответ на реплику Кати и спокойным голосом отвечает:
― Не переживайте так за честь своей подруги, Быстрова. Если вы в курсе, то Татьяна через две недели будет представлять наш университет в Москве. Все очень и очень серьезно, поэтому я, естественно, переживаю за самочувствие своей студентки. Нам еще предстоит много работы, и она не простая. Татьяна, жду вас сегодня у себя после ваших занятий, мы будем разрабатывать с вами концепцию нашего выступления.
― Хорошо, Марк Александрович, ― говорю я и мысленно даю себе напоминание о том, что необходимо его предупредить о моей работе, чтобы скоординировать часы посещения.
Гул в аудитории утих, тут и там я слышу, как громким шепотом меня поздравляют и дают напутствия показать столичным, кто тут батюшка. Я улыбаюсь и киваю всем в ответ. Катя как-то незаметно притихла.
― Ты чего? ― чуть слышно спрашиваю я.
― Потом, ― отвечает она, и мы принимаемся за работу.
После занятия, выйдя из кабинета, мы с Катей направляемся на следующую ― последнюю ― лекцию в противоположный коридор. Меня никто не преследует, не окликает. Вроде все спокойно. Можно спокойно выдохнуть.
― Катя, что-то случилось? ― не выдерживаю я спустя минуту.
― Тебе Даня звонил? ― Это вопрос ставит меня в тупик.
― Нет, ― недоуменно спрашиваю я. ― А что такое?
― Что-то он часто стал уезжать в командировки, не находишь? ― Катя напряжена. Я на миг задерживаю дыхание. Она в чем-то его подозревает?
― Катя, если ты что-то знаешь…
― Нет, ― перебивает она меня. ― Но что-то не хорошо у меня на сердце. Я тебе уже говорила, но повторюсь ― не нравится он мне. Вот хоть убей как не нравится. И я не пойму, что в нем такого отталкивающего. Вроде с виду симпатичный, но внутри как будто… с гнильцой.
― Катя…
― Прости, дорогая. Я правда стараюсь его принять, очень стараюсь, но внутри какой-то блок стоит. Иной раз хочется ему хорошенько треснуть за высокомерный взгляд и тон, с которым он обращается к нам. Скажи, у вас точно все в порядке? Ты ничего от меня не утаиваешь?
― Катюш, все хорошо, правда, ― заверяю я подругу.
― Ладно, ― на выдохе шепчет она и приобнимает меня за плечи. ― Я просто тебя очень люблю и не хочу, чтобы тебе делали больно.
― Катюша, ― всхлипываю я и обнимаю в ответ. ― Я тебя обожаю. Но у нас все замечательно. А по поводу работы: вспомни, его босс депутат, и поэтому такие командировки для него являются частым явлением. Дане могут позвонить в любое время суток, и он сразу срывается на работу. Там зарплата хорошая, вот он и держится за нее.
― Да, да, конечно, все правильно, ― вяло отвечает подруга. ― Хорошо, что-то я совсем раскисла. Не будем о плохом. Сейчас последнее занятие, я сразу домой, а ты идешь к секси Марку, ага? ― Катя шевелит бровями, сверкая своими глазами.