― Все в порядке? ― шепотом спрашиваю я его.
Он вскидывает на меня голубой взгляд и нежно улыбается.
― Да, решаю кое-какие вопросы с завтрашним выступлением, ― шепчет он в ответ.
― Что? Сейчас? ― Хотя чему я удивляюсь, у нас все возможно.
― Да, есть момент, который не терпит отлагательств, но я уже… ― Марк допечатывает сообщение и, по-видимому, отправляет, ― все решил, так что можешь не переживать. Теперь слушаем и не отвлекаемся.
― …и мы дальше будем совершенствовать нашу медицину. И на этой ноте мы с моими коллегами объявляем об открытии всероссийского форума, ― завершает Аркадий Петрович, и вокруг раздаются аплодисменты. Мы с Марком не остаемся в стороне и присоединяемся к остальным.
Место мужчины за трибуной занимает молодая женщина в сером костюме и начинает информировать всех присутствующих о ходе сегодняшнего дня. В основном она повторила все то, что Марк сказал мне в такси: мы будем посещать тематические сессии, в которых будут представлены новейшие медицинские оборудования и знакомиться с другими врачами. В общем-то ничего сложного, но к вечеру мы устанем точно.
― Ну что, дорогая моя студентка, с чего начнем? ― весело спрашивает меня Марк, поднимаясь со стула и протягивая мне руку.
― Ну какой джентльмен, я сейчас тут в обморок упаду от красивого жеста, ― под нос бурчу я, а сама протягиваю руку. Да в меня словно бес в задницу иглу диаметром пять миллиметров вогнал. Даже сама не понимаю, чего это я ершусь на него.
― Прости? ― недоумевает преподаватель. ― Я тебя правильно понимаю, что мои джентльменские замашки тебе не по нраву? ― И сильнее сжимает мою ладонь, не причиняя боли, а затем отпускает.
Я мгновенно краснею от стыда.
― Марк Ал… Кхм… ― Запинаюсь я под его испытывающим взглядом, и пока я придумываю себе оправдание, он приподнимает брови, ожидая моего ответа. ― У меня ПМС.
― Хм… ― Уже чуть ли не давится он смехом, поворачивается и идет в сторону выхода. Пока мы тут беседы беседовали, люди уже успели разойтись. ― Я понимаю, Танюш, ПМС ― дело опасное для мужчин. Ненароком можно попасть под горячую руку, ногу, ручки тоже неплохо выполняют роль смертоносного оружия.
― А вы-то откуда знаете? ― спрашиваю я и, не сбавляя шага, иду за ним. Вот идиотка, он же врач!
― А у меня мама есть. Поверь, моему отцу нужно было памятник ставить, что терпел ее «тяжелые» дни. И как она ни старалась при мне вести себя словно вокруг нас сплошная идиллия, я все равно все видел и замечал. ― В его словах проскальзывает нежность.
― Вы их так любите, ― утверждаю я, а сама тоже расплываюсь в улыбке.
― Да, всем сердцем, ― подтверждает он. ― Как раз мы пришли. Ну что, моя милая Татьяна, посмотрим, что тут новенького. ― Подмигивает мне Марк.
― Марк, простите меня за слова. ― Не смею от стыда поднять на него взгляд. Что-то в последнее время это становится частым явлением.
― Какие слова? ― уточняет он, но я знаю, что этот вопрос задан специально.
― Вы поняли, повторять не буду! ― Уже возмущенно смотрю ему в глаза.
― Таня, Таня, были бы мы наедине, ― он наклоняется ко мне на очень неприличное расстояние, отчего я начинаю озираться по сторонам, боясь, что на нас будут смотреть, но он снова завладевает моим вниманием словами, ― я бы положил тебя к себе на колени и отшлепал так, что у тебя больше никогда бы не возникло даже подобной мысли говорить со мной в таком тоне.
― М-марк Александрович, тут люди… много людей… неэтично… ― Перевожу дыхание и спрашиваю о том, за что зацепился мой разум: ― В каком тоне?
Теперь же преподаватель улыбается во все тридцать два, но отстраняется от меня.
― Словно я тебе безразличен. ― Его пристальный взгляд голубых глаз превращает меня в оленя, который застывает при свете фар.
― Но вы мне не безразличны…
― Ты сама сказала, так что запомни эти слова. А теперь пойдем. ― И он направляется в первую секцию.
― Стойте! Я не то имела в виду! Как преподаватель! ― пытаюсь я убедить его в обратном, но кто меня слушает. ― Ну что за невыносимый мужчина! Я ему слово, он мне десять. ― Да, Таня, тебе бы ротик зашить.
Уже обреченная своей несчастной судьбой я топаю вслед за Марком и тяжело вздыхаю.