― В общем, у меня начиналась паническая атака, но Марк успел ее предотвратить.
― Я надеюсь, тактильным образом, ― спрашивает она, а я слышу, как что-то поскрипывает.
― Ты что, подпрыгиваешь? ― стараясь сдержать смех, интересуюсь я.
― Таня, блин! Говори, что дальше? ― Оу, да она злится, вот неугомонная.
Пару раз прочистив горло, чтобы дать себе минутку не заржать во весь голос, как делала она несколько минут назад, я уже говорю спокойным голосом:
― Именно тактильным. Сделал все, как профессионал, кроме одного ― он меня почти поцеловал…
― ЧТОООО? РОМА, У НАС ЗДЕСЬ ПОЧТИ АРМАГГЕДОН НЕ ПРОИЗОШЕЛ! ― орет Катя, настолько сильно, что я убираю телефон подальше от уха, так как появилась стопроцентная вероятность того, что я оглохну.
― Что случилось? ― кричит Рома. ― Пожар? Потоп? Ты вытащила козявку? Что?
― Ты обалдел? ― Ооо, кажется, кто-то крупно попал.
― Ребята! Я вообще-то тут! Давайте вы потом свои разборки разберете, ― говорю громко, надеясь, что меня услышат. И, слава господи, услышали.
― Да, ты права, нам лучше поговорить об этом при встрече, а пока я подумаю, как максимально причинить боль своему парню одним простым карандашом, который лежит на столике и так и просит, чтобы его использовали. ― Слышу рычащие нотки в голосе моей воинственной подруги, но сама улыбаюсь. Они такие забавные. И я их так сильно люблю.
― Я рада, что Рома смог тебя отвлечь от меня, передай ему поклон низкий, до земли. И пусть его душа сохранится. ― Ложусь на кровать и смотрю в потолок. ― Если честно, я дико устала. Это было морально тяжело, и в первые минуты после выступления мне казалось, что чертовски сильно опозорилась. Но теперь понимаю, что все прошло довольно неплохо.
― Ой, это ты так всегда говоришь, за что бы не взялась: либо неплохо, либо «Катя, это позор всех позористых позоров!» Знаем, проходили. ― Она издает длинный вздох. ― Ты у меня самая лучшая, подружка. Про твое выступление я спрошу у Марка, чего уж тебя мучить. И вообще, отдохни. Ты действительно заслужила это. Я тобой так горжусь. ― Она всхлипывает.
― Катюш, не надо, а то я тоже буду плакать. ― У меня уже глаза на мокром месте.
― Все, не буду, правда, ― шепчет подруга, ― но для меня ты все равно всегда будешь номер один. Вот.
― Как и ты для меня, мое милое солнышко. ― Все же слеза скатывается по моей щеке, и я ее убираю указательным пальцем.
― Так, ладно, мы же не тряпки с тобой какие-то, правда? Правда. Так что скальпель в руки и бежать за Ромой. Чтобы в следующий раз знал, на кого спиртовые ватки кидать. Но я его проучу еще. Он испарился, кстати. К Максику плакаться, наверное.
У меня внутри все переворачивается от упоминания одного его имени. Но я не подаю виду вспыхнувшим ощущениям.
― Можно сказать, у него есть фора на некоторое время, так что пусть наслаждается оставшимися часами. Ох, Катюш, я буду ложиться спать. Вымотана дико…
― Да, конечно! Отдыхай, крошка! Вечером созвонимся с тобой, хорошо?
― Обязательно! Пока, ― прощаюсь я.
― Пока.
Мы с ней одновременно отключаемся. Я убираю телефон в сторону и мгновенно засыпаю. И буду спать до последнего, все же, теперь понимаю, что заслужила.
Глава 15
― Расскажи о своих родителях, ― просит Марк, пока мы гуляем по вечерней Москве.
― Оу, да нечего рассказывать, ― отвечаю я, опуская взгляд вниз, и в мои мысли проникают страшные картинки прошлого.
― Милая моя, ― нежно зовет меня он.
― М? ― Выхожу из транса, слегка качая головой.
Марк шумно вздыхает и счастливо улыбается.
― Надо же, ты отозвалась.
― Я… Я не…
― Таня. ― Марк останавливается и поворачивается ко мне. Я вторю его движениям.
― Что? ― Мой ответ ― тихий шепот.
― Можно я тебя поцелую? ― Он слегка наклоняется ко мне. ― Пожалуйста.
― М-марк, ты же понимаешь, что это приведет к плохим последствиям. ― Смотрю на него, а у самой душа разрывается на куски. ― Я не могу. Прости, не могу.
― А знаешь, ты мне снова и снова даешь надежду.