― Ты о том, что мне нравится твоя злость? Ну да, это чертовски заводит. ― Вот наглый какой, а еще педагог медицинского университета называется.
― Я хотела узнать, почему именно я виновата в том, что ты не выполнил предписание плана.
― А, тут все просто. Хотел побыть с тобой больше наедине, а в ЦВК такое провернуть невозможно.
Я ахаю от его слов.
― Такова суровая правда, моя милая Татьяна. ― Марк поворачивает голову в сторону парковки и приглядывается к подъезжающей машине. ― А вот и наше такси. Пошли, нам надо поспешить в отель, нужно собираться на самолет.
― Когда это ты успел вызвать… а разве мы не полетим вечером?
― Верно, но я хочу еще немного побыть с тобой. Знаешь ли, для меня ты желанная компания.
Это уже просто невыносимо.
― А мое разрешение уже не требуется, да? ― сокрушаюсь я.
На что Марк мне просто улыбается. Черт бы его побрал!
Мы не замечаем, как доезжаем до отеля, и в хорошем расположении духа входим в фойе. Внезапно раздается звонок на телефон Марка, и он с улыбкой отвечает:
― Слушаю.
По мере того, как кто-то на другом конце что-то рассказывает преподавателю, его улыбка начинает исчезать, сменяясь мрачностью в лице и штормом во взгляде.
― Понял, скоро буду.
― Что-то случилось? ― А у самой внутри возникает какое-то тревожное чувство.
― Случилось. ― Поднимает он на меня взгляд. ― Похоже, нам не суждено провести время вместе. Прямо сейчас необходимо лететь обратно. Требуется срочная операция мальчику. Нам нужно поторапливаться. ― Марк хватает меня за руку, и мы спешим по номерам.
― О, господи. Но если не будет билетов…
― Не переживай, нам предоставили частный самолет.
― Ого… ― Это все, на что меня хватает.
Мы уже поднимаемся по лифту, и я вижу, как Марк начинает постукивать ногой.
― Это не просто мальчик, а сын мэра города. Попал в серьезную аварию вместе с водителем. Мужчина погиб на месте, а парень находится в тяжелом состоянии. Солнышко, у нас на сборы максимум десять минут, сможешь? ― Мы уже бежим к нашим номерам.
― Буду через пять, ― уверяю я и быстро открываю дверь.
Оказавшись внутри, спешно собираю вещи и туалетные принадлежности. К счастью, у меня нет привычки раскладывать одежду, поэтому почти все лежит в сумке. И ровно в назначенное мной время я оказываюсь за пределами апартаментов, удивившись, что Марк уже ожидает меня.
― А я-то думала, что я самая молниеносная, ― спешно улыбнувшись, говорю ему.
― Прости, любимая, но я мужчина, поэтому априори должен все делать быстрее. ― Я чуть не падаю от внезапно прогнувшихся колен. Марк успевает поймать меня и ставит на ноги, затем забирает мою сумку, и мы снова возобновляем путь. ― А что с тобой будет, если тебе скажу об этом прямо?
― Марк, ― шепчу я, теряя дыхание, ― не делай так больше.
― Не могу, Таня. Не могу. ― Он не смотрит на меня, его взгляд направлен на приближающийся лифт, который, к счастью, открывается, и оттуда выходит пожилая пара.
― Ох, какие они прекрасные, Виктор, не находишь? ― вдруг говорит бабушка. ― Ты посмотри, насколько чудесны!
Наверняка от шока мои глаза сейчас стали размером Луны.
― Дорогая, не смущай молодых, ― спокойно произносит мужчина преклонного возраста.
Внезапно она берет Марка за свободную руку и, глядя в глаза, говорит ему:
― У вас будет много испытаний. Девочка переживет нечто нехорошее, но ты будешь рядом. ― Она отступает от нас. ― Ты сильная, запомни это, ― уже обращается ко мне.
― Не слушайте ее, молодые люди. Пошли уже, моя чудесная. ― Мужчина тянет свою жену в сторону номеров, а она лишь посылает нам прощальную улыбку.
― Что это сейчас было? ― шепчу я, и мы с Марком входим в лифт.
― Не знаю, но я запомнил каждое ее слово.
― Да уж, такое, если захочешь, не забудешь, ― бормочу я.
― А я и не хочу забывать, ― отвечает Марк.
***
Захожу в свою квартиру и шумно выдыхаю. Мы с Марком здорово разминулись. После отеля сразу поехали в аэропорт и там поднялись на частный самолет. Летели обратно, сказать к слову, с комфортом, и намного быстрее, чем проделали путь в Москву. Едва мы приземлились, Марка сразу забрал кто-то из коллег, отчего мы с ним даже толком не попрощались. Мне любезно вызвали до квартиры машину, и я благополучно доехала одна.