― К сожалению, мне тебе рассказывать нечего. Наверняка Рома проинформировал тебя о том, что за этим ублюдком ведется наблюдение. Я вызвался помочь и всего лишь.
― Всего лишь, ― глухо повторяю я. ― Спасибо, что так печешься о незнакомой девушке. Очень лестно.
Макс резко поворачивает ко мне голову и смотрит с прищуром. Я вижу, как в его взгляде возникает шторм, грозящий мне жестокой расправой.
― Что с тобой?
― Ничего.
― Уверена? Потому что ты что-то сейчас себе навыдумывала. ― Он полностью поворачивается ко мне, но так и остается стоять на месте.
― Считай, это отголосок атаки. Я правда устала. ― Оказывается, мне сейчас сто́ит больших трудов снова вернуться в постель, но я преодолеваю небольшое расстояние и со стоном наваливаюсь всем телом, зарываясь лицом в подушку.
Максим подходит ко мне, присаживается на корточки и смотрит прямо в глаза.
― Отдыхай, малышка. Мне нужно возвращаться в город. Я позвоню Кате и успокою, наверняка она уже вся извелась и извела заодно Ромку. Спокойной ночи. ― Он целует меня в лоб и отстраняется.
― Больше не приезжай, прошу тебя, ― засыпая, бормочу просьбу, и мои глаза будто наливаются свинцом.
― Я постараюсь. ― Слышу сквозь сон его ответ, но я уже не в силах сдерживать свое сознание и стремительно уплываю во тьму.
Глава 19
Я провожу выходные за уборкой территории. В истечение двух дней привожу в порядок как двор, так и палисадник. Все это время стараюсь не отвлекаться на частые звонки, которыми меня осыпает Катя, и только вечерами мы с ней разговариваем ни о чем и обо всем сразу.
В понедельник я прихожу в больницу пораньше со всеми необходимыми принадлежностями и халатом, без труда запомнив, где находится кабинет. Ирина Геннадьевна оказывается на месте и тепло меня приветствует:
― О, Танечка, тоже ранняя пташка? Доброе утро!
― Доброе утро, Ирина Геннадьевна. Да, ― с улыбкой отвечаю ей, ― да и спалось плохо на новом месте от переживаний.
― Ты это брось. У нас хороший коллектив, быстро вольешься. Заведующий душевный человек, еще будет уговаривать тебя остаться, помяни мое слово.
― Он еще не знает, как я буду работать, ― шучу я.
― Поверь мне, он осведомлен. Ну что, давай я тебе расскажу поподробнее, чем ты будешь заниматься первое время, а дальше уже по ходу нашей с тобой работы.
― Я готова.
И до начала рабочего дня мне довольно доступно объясняют специфику моей деятельности, обязанности как практиканта и, собственно, к чему быть готовой. На словах все кажется довольно легким и логичным, но на деле, когда нас начинают посещать первые пациенты, возникают небольшие трудности. Но я сетую на то, что понедельник ― всегда день тяжелый, поэтому и нагрузка на организм после выходных колоссальная. А в моем случае ― после учебы.
Я разбираю завалы карточек, различной документации, пытаюсь разобраться в системе и прописываю в блокнот план действий на ближайшее время, чтобы впоследствии сориентироваться. И стараюсь поглядывать, как Ирина Геннадьевна выполняет свою работу. Надо отдать ей должное ― делает она это мастерски. Но каких только пациентов не было за сегодняшний рабочий день. Одна бабушка, не успев зайти в кабинет, уже с порога начала требовать выписать ей лекарства, толком не объяснив, что конкретно ее беспокоит. Другая женщина в возрасте еще в коридоре устроила скандал по поводу занимаемой очереди. Как еще до драки не дошло, ума не приложу. Но крик стоял знатный.
― Не обращай на это внимания, у нас так каждый божий день, ― вздыхает Ирина Геннадьевна и принимает следующего пациента.
Проходит несколько часов и наступает время обеда, но я не голодна, поэтому решаю остаться и изучить документацию, на что доктор Иванова журит меня, но не настаивает и выходит из кабинета в одиночестве.
Я стараюсь не отвлекаться на шум за закрытой дверью и внимательно просматриваю бумаги, параллельно изучая папку практиканта. Но внезапный стук меня удивляет. Обед же еще.
― Простите, можно войти? ― Заглядывает темноволосый парень довольно внушительной комплектации.
― А вы по какому вопросу? Ирина Геннадьевна отлучилась ненадолго, ― отвечаю ему я, откладывая очередной лист.