― Ты ошалел? Или тебе все мозги выбили? ― Подбегаю к нему и замахиваюсь для удара в грудь, но Костя быстро перехватывает мою руку и начинает щекотать.
Мой смех, наверное, слышен на всю округу. Я боюсь щекотки!
― Прекрати! ― Все же мне удается от него оторваться.
Я начинаю бежать в сторону дома и уже знатно устаю на первых нескольких метров. Надо заниматься спортом, а не вот это всё. Словно старуха какая-то. Останавливаюсь. А ведь Костя сейчас здорово меня отвлек. Поворачиваюсь к нему, и он неспешным шагом подходит ко мне.
― Ты чего остановилась? Отдышка? Я же говорил дистрофик. На чем твоя душенька держится, ума не приложу. ― Качает головой.
― Спасибо, ― шепчу я.
Костя хмурит брови.
― За что?
― Не дал мне расклеиться до конца.
― А, ― машет рукой, ― пустяки. Я уже на опыте, все дела. Пойдем уже.
― Да смысл тебе идти? Тут осталось всего ничего. Так, не выдумывай, бога ради. Иди за машиной, а то мы так до ночи будем болтаться с тобой, как пустые грелки.
― Ваш медицинский жаргон? ― Закатывает он глаза.
― Нет, сама только что придумала. Костя, я серьезно, время идёт. ― Толкаю его в противоположную сторону для ускорения. Пинка еще, что ли, дать?
― Ладно, ладно, пошёл я. Жди, через пять минут буду. ― Пять минут? Ну, посмотрим.
Киваю ему и направляюсь к домику. Что бы ни сделал Костя, это временно. В груди снова разрастается боль от бо́льшего предательства, в сравнении с моим. Слезы опять обжигают глаза, и даю себе немного времени выплеснуть тяжелые эмоции, пока появилась такая возможность.
― Столько времени… Как он мог со мной так поступить? Как он мог? ― хриплю я, начиная плакать.
Что мне делать с этой болью? Душу разрывает на части. Я предательница, которая не заслуживает прощения, но он… Эту подлость ничем и никогда не искупить. Я ложусь на кровать, принимая позу эмбриона, и рыдаю навзрыд.
― Как он мог? ― кричу я в пустоту. ― О, господи, как же больно!
― Таня! ― кричит Костя, чуть ли не выламывая входную дверь. ― Что случилось?
Я подскакиваю с кровати и вытираю мокрые щёки.
― В-все х-хорошо, п-правда, ― заикаюсь я между всхлипами.
― Вот дурочка! А я уже хотел тут всех положить. Ну и напугала ты меня. ― Переводит дух он.
― П-прости, п-просто так в-вышло. ― Резко начинаю поправлять покрывало и подушку. ― Все. Я г-готова. Хотя еще с-секундочку. ― Смотрю на потолок и промаргиваюсь несколько раз. ― Так, уже легче. Поехали?
Костя не отвечает мне, и я заглядываю ему в глаза, сразу же опустив взгляд от стыда и смущения. Вот и поплакалась в одиночестве.
― Да, я перенесу все вещи, даже не думай утруждаться. И не спорь.
Да я и не собираюсь. Просто киваю в ответ и направляюсь к выходу, попутно взяв ключи со стола и протягивая их Косте. Он знает, кому передать.
Полностью загрузив все вещи, мы садимся в салон и выезжаем в путь. Я в последний раз смотрю на свое временное жилище и мысленно прощаюсь с ним. Мне было здесь по-настоящему уютно. Внезапно мысли переносятся к самому началу практики, в тот день, когда я получила последнее сообщение от Марка.
Марк Александрович: Привет, моя милая Татьяна.
Я: Привет, Марк. Как ты? До меня дошла новость, что тебе предложили работу.
Марк Александрович: Как быстро слухи распространяются. Но да, в Англии.
Я: Поедешь?
Марк Александрович: Нет.
Я: Почему?
Марк Александрович: А ты не догадываешься?
Я: Не надо, Марк. Я не заслуживаю такой жертвы.
Марк Александрович: Это решать уже мне, нежная моя.
Я: Марк, я серьёзно. Ты не можешь отказаться. Если тебя вызывают, значит, это очень важно. Подумай, сколько жизней ты спасешь.
Марк Александрович: Таня, я не хочу тебя оставлять.
Я: А я не желаю быть камнем преткновения. Ты подумал о том, что каково будет мне? Я тогда не смогу нормально жить.