― Нет, я точно не доживу и до тридцати такими темпами, ― шепчу себе под нос я.
Мы оказываемся около накрытого стола, и от умопомрачительного запаха у меня возникает рефлекс, как у собаки Павлова. Как же все аппетитно выглядит.
― Ну что, голубки, хочу сказать, что чертовски рад за вас, ― довольный при виде нас вместе, говорит Рома и протягивает руку Максу. Тот со счастливой улыбкой крепко пожимает её, и парни обнимаются. ― Ты заслужил, но теперь береги её, брат. Она у нас такая одна.
Максим поворачивается ко мне и отвечает ему, глядя мне в глаза:
― Я знаю, и буду беречь до самой смерти.
От интенсивности его взгляда и громких слов у меня перехватывает дыхание.
― Не говори такие вещи. ― Качаю головой.
― Иди ко мне, ― просто говорит он, и я крепко прижимаюсь к нему.
― Ром, ― тихо говорит Катя, ― посмотри на них. Я сейчас буду реветь белугой. Как же они подходят друг другу, мать моя женщина, отец мой мужчина!
― А я тебе что говорил, но ты же заладила… ― И тут он замолкает.
Мы одновременно поворачиваемся к нему.
― Продолжай, ― говорит Макс и его объятия становятся еще крепче.
Наши друзья переглядываются друг с другом.
― Я заладила, что Таня должна попытаться построить отношения с Марком. ― Невинно пожимает она плечами.
Я стону прямо в грудь своему парню, готовясь к разбору полётов. Катя, блин…
― Есть основания? ― холодно спрашивает Максим.
― Нет, ― поднимаю на него взгляд, ― никаких оснований нет. Катя, сколько мы с ней дружим, всегда была против Дани и всячески старалась сватать меня со всеми, кто, по её мнению, мне подходит. Но это несерьёзно. Она таким образом просто хотела достучаться до меня. Так, подружка? ― Теперь я смотрю на неё.
― Да, так оно и есть! И мои попытки были лишь отвлекающим манёвром, не более.
― Всё? Разобрались? ― уточняет Рома. ― А теперь подытожим: Макс, Танюша, мы с Катей безумно счастливы за вас. Честно, я очень переживал из-за всей этой ситуации с Даней, но всё тайное все равно становится явью.
― Не поняла, ― отхожу от Максима, ― ты хочешь сказать, что вы были в курсе его похождений?
― Прости, Танюш, я не хотел делать тебе больно, ― оправдывается Рома.
― Но разве ты этого сейчас не сделал? Зачем было скрывать? Девушка беременна! Третий месяц! Как раз, когда я… когда уехала на практику. ― Это открытие, как обухом по голове, вынесло одним махом все мысли.
― В свою защиту скажу, я ничего не знала до вчерашнего дня, ― говорит Катя, ― иначе бы сразу тебе сказала обо всём.
― И ведь ты тоже знал? ― Обвиняющее смотрю на Максима.
― Да, знал. И хотел эту мразь удавить собственными руками, ― зло говорит он.
― Боже… ― Я больше не могу находиться на одном месте и начинаю ходить из стороны в сторону.
― Танюш, пожалуйста, давайте сначала поедим, а потом всё обсудим. Я голодный как чёрт, да и вы, думаю, тоже, после ночного марафона, от которого за километр стены сгибались.
Я моментально краснею, а Макс подходит ко мне и нежно берёт за подбородок, поднимая моё лицо и посмотрев прямо мне в глаза.
― Малышка, послушай меня, пожалуйста. Я виноват в том, что сразу не сказал тебе правду, но, если бы раскрыл тебе этот грязный секрет, поверила ли ты? Сомневаюсь. Поэтому все произошло так, как должно быть. Независимо, какими путями мы шли друг к другу, но главное, что в итоге мы оказались на одной дороге. ― Он приближает своё лицо к моему. ― Я люблю тебя больше своей жизни и буду любить до последнего вздоха.
Максим целует меня со всей нежностью, которую вообще возможно испытать, и я таю в его руках, растворяюсь в желанных объятиях.
― Эм, ребят, повторяю в последний раз: я есть хочу, вообще-то. А смотря на ваши поцелуи, я точно не накормлюсь, ― ворчит наш друг, и мы с Максимом все же присоединяемся к столу.
Еда уже успела остыть, но это не помешало нам съесть всё до последней крошки. Как с голодного края, ей-богу.
Глава 22
― Ты уверен? ― с дрожью в голосе спрашиваю я, а сама сжимаю дрожащие руки в кулаки.
― Абсолютно, ― отвечает Макс, мимолетно смотря на меня и снова переводя взгляд на дорогу.