Когда Джесс и Наварро оказались возле ведра с водой, он подал ей кружку, и на его запыленном лице появилась широкая улыбка. Они оба вытерли пот со лба своими банданно. Они чувствовали себя усталыми, но счастливыми. Его волосы намокли, а Джесс заплела свои в косу и убрала их под шляпу, чтобы они меньше пачкались. Ее рабочая одежда была старой и застиранной, а свой украденный наряд Наварро носил всего несколько месяцев.
— Ужин и горячая ванна — это будет прекрасно, — сказала Джесси. — Но утром мы не сможем пошевелить ни рукой, ни ногой. Ты отдаешь себе отчет в том, куда ты влип?
— Это не та работа, о которой я думал, но она мне нравится. Джесси, у тебя хорошие работники и отличное ранчо. Теперь я понимаю, почему ты здесь все так любишь.
— Тогда, может быть, нам удастся уговорить тебя остаться.
Его улыбка сползла с лица. Джесс поняла, что эти слова были ошибкой. Как бы в шутку, она добавила:
— Ведь ты не хочешь, чтобы мы всю работу делали одни. Но дело в том, что она никогда не кончается. Каждую весну — клеймение и посевная, а осенью — сбор урожая и перегон скота. Не слишком много развлечений для человека, в чьих жилах течет кровь пополам с дорожной пылью.
— Извини, Джесси, но это правда. — Ему понравилось то, как она тактично исправила свою оплошность, показав тем самым искреннюю заботу о нем.
— Мне пора снова за работу. Я некоторое время поработаю на месте Тома. — Джесс шла осторожно, стараясь не наступить на многочисленные коровьи лепешки. К их запаху она давно привыкла и не обращала на него внимания. Запах крови и навоза привлек многочисленных мух, которые жужжали, носясь целыми роями. Джесс подошла к Тому, поблагодарила его за отлично выполненную работу и велела мальчику пойти отдохнуть.
Рыжеволосый Том повернул свое сморщенное лицо в сторону Наварро и приветливо кивнул. Затем он заковылял, еле-еле переставляя ноги от усталости. Мальчик восхищался этим мужчиной, которого считал легендарным воином. Пока незнакомец разговаривал с Мигелем, Том протер свои очки и с надеждой спросил:
— Помощь не требуется, мистер Джонс?
— Ты мог бы помочь мне точить эти ножи для Джефферсона?
— Вы собираетесь отправиться к мистеру Флетчеру и бросить ему вызов? — торопливо спросил мальчик. — Уверен, вы легко стреляете. Мистер Джонс, этот Флетчер настоящий подлец. Если бы я был здоров, я помог бы папе и Джесси, — пробормотал Том, похлопывая себя по изуродованной ноге. Он поправил очки, которые сползли с его носа, когда он смотрел на свои грязные ботинки.
Мальчик глубоко тронул Наварро. Хотя у Тома были другие проблемы, они, так же как и проблемы Наварро, оказали сильное и неисправимое воздействие на его жизнь и характер.
— Том, убийство подлеца не всегда несет в себе ответ на все вопросы. Иногда бывает лучше морально победить его, выставить его на посмешище. Кровопролитие, как правило, приводит к еще большему кровопролитию. Человек должен доказать, что он умнее, сильнее и смелее, или другой враг займет место его повергнутого противника.
— А как вы его победите? — заинтересованно спросил Том.
— Он пытается отравить нам жизнь, мы займемся тем же. Когда ему станет невмоготу, он отступит.
— А если нет?
— Тогда будем решать, когда время придет.
Том снова поправил сползшие очки, бормоча что-то себе под нос. Наварро нагнулся и поднял с земли обрывок тонкой кожаной ленты. Это была часть сбруи, которая оторвалась от седла Мигеля.
— Дай-ка мне на минуточку твои очки.
Том отдал их Наварро. Тот привязал к дужкам по куску шнурка, надел очки на мальчика и завязал концы у него на затылке, замаскировав шнурок густыми рыжими прядями.
— Ну вот, теперь они не будут все время спадать. От пота они соскальзывают у тебя с носа. Я знал человека, который таким образом привязывал очки, и они не падали. А под волосами шнурка даже и не видно.
Пощупав узел на затылке грязными пальцами, Том улыбнулся и сказал:
— Спасибо, мистер Джонс. А я до этого не додумался. Вы здорово придумали.
— Как я уже говорил, Том, всегда есть пути решения любой проблемы. Я рад, что смог помочь тебе.
— Некоторые проблемы нельзя решить, — печально заметил Том. — Мои ноги не слушаются меня, и врачи ничего не могут сделать. Я даже не могу спрятать их в ботинки, как вы спрятали шнурок в моих волосах. Люди всегда будут смотреть на них и смеяться надо мной. Они смеются, потому что я неуклюжий, а это совсем не смешно. Они поняли бы это, будь они в моей шкуре.