Наварро понимал, что такое быть беспомощным и жалким. Быть презираемым, быть тем, на кого глазеют, кого боятся и избегают, — все это он тоже знал. Наварро сам удивился, что слова полились из его рта:
— Люди любопытны и жестоки, когда не понимают чего-то, Том, или когда боятся. Если тебе становится стыдно, они начинают думать, что тебе есть чего стыдиться. Я понимаю, как это тяжело — быть непохожим на других, хотеть что-то, чего не можешь иметь. Не дай обстоятельствам сделать тебя жестоким и несчастным. Не дай им заставить тебя прекратить пытаться делать то, что ты хочешь. Тебе будет труднее, чем другим, но это твой выбор. Разве твоя победа не слаще, чем победа других людей?
— Вы говорите, как Джесси. Она единственная, кроме вас, кто понимает, что я чувствую. — Том повторил Наварро слова сестры, которые та сказала ему перед отъездом.
— Если это сказала Джесс и вы, то это должно быть правдой.
— Тебе повезло, что Джесс твоя сестра.
Том просиял.
— Ага. Она самая лучшая в мире. Она любит меня больше, чем другие. Не знаю, что я буду делать, если с ней что-нибудь случится. Вы ведь не позволите мистеру Флетчеру причинить ей вред? Он знает, что именно Джесс придает отцу силы. Я боюсь, что он попытается избавиться от нее, чтобы заставить отца продать ранчо. Не говорите им, что я вам это сказал, а то папа с ума сойдет.
— Я никому не скажу. Настоящие друзья должны доверять друг другу.
— А вы будете моим настоящим другом, как Джесс и Мэтт?
— Да, если ты будешь называть меня Наварро.
— Да, сэр Наварро.
— Давай начнем работать, а то другие подумают, что мы сюда болтать пришли. — И Наварро пошел неспешным шагом, чтобы Том мог поспеть за ним. Он увидел, что Джесс благодарно улыбается ему. Эта улыбка согрела Наварро.
Джесс поняла, что между ее братом и ее возлюбленным происходит нечто особенное. Том мало с кем мог вступить в разговор, и Джесс знала то же самое о Наварро. Очевидно, Наварро смог как-то завоевать доверие мальчика и сам доверился ему. Эта зарождающаяся дружба радовала Джесси. Она надеялась, что эти отношения помогут обоим. «Какой же Наварро противоречивый человек!» — думала Джессика. Сердце ее забилось, и горячая волна пробежала по всему телу. Если Наварро привяжется к этому месту, то, возможно, он останется здесь вместе с ней.
— Джесси, ты уже пропустила двух бычков, — прошептал Джефферсон, дергая ее за руку.
Джесс покраснела.
— Прости. Эта поездка в Сан-Анджело была такой долгой и утомительной. Я снова посажу Тома вести учет и пойду похлопочу по хозяйству, а то к ужину я не смогу и пальцем пошевелить. Том! Иди сюда. Мне надо идти. Наварро, мне нужна твоя помощь.
Наварро проследовал за ней в амбар.
— Ребята придут через тридцать минут. Я подумала, что лучше тебе сейчас помыться и переодеться, пока ты один. Некоторые люди не любят раздеваться при посторонних. Так что, если ты не против, можешь заняться своим туалетом. У меня есть еще кое-какие дела перед ужином. Когда закончишь, иди в дом. Можешь побыть там со мной и бабушкой, пока папа не приедет. — Джесс указала Наварро на сарай, где стояло несколько деревянных лоханей. — Можешь наносить туда воды из колодца. Бисквит Хенк уже нагрел воды, так что ты не замерзнешь. Видишь огонь и котел над ним?
— Да, но мне не нужно помочь тебе по хозяйству?
— Я справлюсь сама. Если ты предпочитаешь одиночество, то пользуйся моментом, — сказала она со смехом. — А потом можешь выбрать себе любую койку из тех, что не заняты. Скоро увидимся.
Джесс пошла убрать их седла под навес на случай дождя, привязать пасущимся рядом лошадям мешки с сеном, загнать цыплят на ночь в курятник, заняться вечерней дойкой и привести себя в порядок.
Наварро думал о том, заметила ли Джесс его шрамы и поняла ли, что он пытается скрывать их. Такой секрет нельзя хранить долго. Он размышлял, как ему все объяснить…
Наварро быстро вымылся, вытер насухо свое мускулистое тело и переоделся в рыжую рубашку, темные штаны и кожаную куртку. Наварро испытывал смешанные чувства. Он не мог поверить, что с полудня разговаривал, смеялся, работал с незнакомыми людьми и никто не оскорбил его. Его просто приняли в свои ряды как сезонного рабочего. Наварро поразили такие взаимоотношения. Никогда еще он не чувствовал себя так легко в компании. Ранчо было таким же прекрасным, как и Джессика Лейн. Жизнь здесь казалась замечательной, потому что все проявляли взаимную заботу, несмотря на неприятности. Наварро понял, почему Джесс так любила это место, что готова была умереть ради него. Он признался себе, что хотел бы остаться здесь, чтобы помогать этим людям и наслаждаться жизнью. Ему была ненавистна мысль о возвращении к странствиям и одиночеству. Хотя напряжение возвращалось. Оставалась еще одна преграда, которую предстояло преодолеть, — Джедидия Лейн…