углях остатки хлеба и, размочив их в кувшине с водой,
приготовила питье и дала его Сории. Потом села возле
76
кровати, подавленная обрушившимся на них несчастьем.
Судьба Панно была самым запутанным узлом в беспоря¬
дочном клубке ее мыслей. Но в этом клубке мелькала и
тоненькая нить надежды. Подобно Сории, Марселина ве¬
рила в фантастический мир сверхъестественных сил, в
существование добрых и злых духов. Если Панно такой,
как он есть, то это благодаря его покойной матери: она
его никогда не покидает, она охраняет его и дает ему со¬
веты, он слышит ее голос в дуновении ночного ветра или
в пении птиц на заре. Это покойница удержала его дома,
чтобы он оставался поблизости от ее могилы. И если она
до сих пор опекала его, то и впредь будет заботиться о
нем и спасет его от оспы. Этот вывод показался Марсели-
не столь убедительным, что она встала и зажгла свечу в
честь покойной. Потом, сбросив с себя бремя мучительной
тревоги, с чувством облегчения села на прежнее место.
Солнце по-прежнему нещадно палило, и в ранчо было
нечем дышать. Марселина, такая же красная, как больной,
потеряла ощущение времени, и ей даже не приходило в го¬
лову поесть. Только подавая Сории пить, она вслед за
ним отхлебывала несколько глотков из того же кувшина.
Но с каждой минутой ее все больше раздражал лай го¬
лодных, беспрестанно дерущихся собак...
Панчо, гонимый бедой, скакал во весь опор. Проезжая
мимо фермы, он увидел дона Томаса, который осматри¬
вал завядшие всходы, и поздоровался с ним. Недавно он
разговаривал с фермером и не вынес из этого разговора
ничего такого, что оправдывало бы неприязнь отца к по¬
селенцам. Оптимизм дона Томаса, не покидавший его, не¬
смотря на засуху, внушал ему уважение. Продолжая путь,
Панчо подумал, что если оспа нагрянула на почтовую
станцию, то она может нагрянуть и на ферму. При мы¬
сли о том, что девушке, которая так мило улыбалась ему,
тоже грозит опасность заболеть, сердце его сжалось, и его
вдруг охватил страх перед оспой. Он пришпорил лошадь,
словно хотел оставить позади эту мысль. Наконец он до¬
брался до ранчо знахарки, остановил лошадь и спешился.
Его удивило, что на дворе не было собак и что его при¬
ветствие осталось без ответа. Он вошел в ранчо, похожее
скорее на грязное логово. Куча тряпья заменяла постель.
Повсюду валялись пучки трав и шкуры животных, плохо
выделанные и вонючие. Никого не найдя, Панчо вышел,
77
решив, что донью Хуану позвали к больному, сел под на¬
весом из веток и стал терпеливо ждать, глядя вдаль.
В период дождей река в этом месте выходила из бе¬
регов, и земля, покрытая коркой селитры, сверкала на
солнце, словно усыпанная кусочками слюды. Торчавшие
там и сям пучки жесткой травы лишь подчеркивали опу¬
стошительные последствия засухи. Даже в тени было
жарко, как у раскаленной печи. Кроме лошади, которая,
шаря мордой по земле в поисках соломинок, бродила у на¬
веса, вокруг не было видно ни одного живого существа.
Панчо задумчиво устремил взгляд на выжженную солн¬
цем пампу. Это зрелище вызывало у него иные чувства,
чем у его отца: он с острой болью смотрел на пересох¬
шую, жаждущую влаги землю. «Засуха — это голод, а го¬
лод — это смерть, — думал он. — Человек не может сго¬
нять Тучи и выжимать из них воду. Но он может вспа¬
хать поле, чтобы дождь просочился глубоко в землю и она
возродилась бы, вновь зазеленев».
Казалось, время остановилось. Ничто не нарушало ца¬
рившего вокруг мертвого покоя — даже птица не пролета¬
ла. Панчо вспомнил, что Марселина просила добыть ка¬
кую-нибудь дичь. Он сел на лошадь и поехал шагом,
всматриваясь в кустарник. Но что добудешь без оружия
и собак? Безуспешно обследовав русло реки, он уныло по¬
вернул назад. Вдруг, когда он меньше всего этого ожидал,
он заметил готовую взлететь куропатку и сшиб ее ловким
ударом плетки. Подняв добычу, он вернулся к лачуге и
снова укрылся под навесом. Чтобы убить время, он вы¬
тащил нож и принялся потрошить куропатку. Покончив
с этим, он привязал ее к седлу.
Стемнело. Потеряв надежду дождаться знахарки, Пан¬
чо решил вернуться домой. Усталый и подавленный, он
ехал теперь не галопом и не рысью, а шагом. Проезжая ми¬
мо фермы дона Томаса, он увидел мелькнувший сквозь
щель огонек. В свете луны возле дома вырисовывался си¬
луэт вола.
Внезапно лошадь Панчо рванулась в сторону, запря-
дав ушами. На нее накинулась целая свора собак, а за
ними, подобно призраку, показалась фигура женщины
верхом на низкорослой лошадке, гривастой и лохматой.
В первый момент Панчо вздрогнул от неожиданности, но
тут же радостно воскликнул:
— А я вас искал, тетушка Хуана!
78
Женщина остановила лошадь и окинула его взглядом
из-под мантильи, закрывавшей ее лицо.
— Кто ты такой?.. И чего тебе надо от меня?
— Я Панчо, сын дона Ахенора. Он захворал: у него
жар и озноб. Я поехал за вами, да не застал вас дома.
— О-ох... — устало вздохнула донья Хуана. — Вот уж
три дня и три ночи я глаз не смыкаю. А теперь еще и
Ахенор... Повсюду эта зараза.
И она покорно повернула назад. Собаки бежали за
нею, не отставая ни на шаг. С ее седла свешивались связ¬
ки трав и горшочки со снадобьями, стучавшие друг о
друга в такт шагам лошади. Панчо из суеверного почтения
старался не обгонять знахарку. Скоро он понял, что она
задремала и выпустила из рук поводья.
— Сюда, тетя Хуана,— сказал он, указывая в сторону
почтовой станции.
Старуха встрепенулась и поехала за ним, бормоча по-
индейски что-то вроде молитвы. На почтовой станции бы¬
ло тихо и темно. Это удивило Панчо. Он решил, что из¬
голодавшиеся собаки бродят в поле, но его встревожило,
что в ранчо не горит свет. Он соскочил с лошади и по¬
звал:
— Крестная! Крестная!
Тут он услышал стоны отца и вошел в дом. На столе,
мигая, догорал фитилек оплывшей свечи.
— Достань другую свечу и зажги ее от огарка,— при¬
казала тетка Хуана, подходя к кровати дона Ахенора.
Панчо зажег свечу и увидел Марселину, лежавшую на
куче потников и чепраков. Знахарка взглянула и на нее.
— В обоих вошла хворь,— сказала она.— Подай-ка
мне свечу!
Пока она осматривала волдыри на теле Сории, Панчо
не спускал глаз с ее пергаментного лица. Но оно остава¬
лось непроницаемым. Он услышал только, как старуха про¬
говорила с характерной для туземцев невозмутимостью:
— Оспа. Всего обсыпало.
Так же невозмутимо она подошла к Марселине, лихо¬
радочно метавшейся во сне, поднесла к ней свечу и опре¬
делила:
— Тоже оспа, хотя сыпи еще нет.
Потом, обращаясь к Панчо, распорядилась:
— Разожги огонь — надо приготовить лекарство, а я
сейчас приду.
79
Она вышла во двор, отвязала притороченные к седлу
пучки трав и горшочки со снадобьями и вернулась. В оча¬
ге уже пылал огонь.
— Займись-ка моей лошадкой, а то она еле жива,— ска¬
зала знахарка.— Ступай, ты мне не нужен.
Панчо вышел и направился к колодцу. Пока он напол¬
нял водой корыта, лошади в загоне нетерпеливо ржали.
Очевидно, Марселина уже не смогла напоить их. Жеребе¬
нок просунул голову между кольев. Панчо, поивший лошад¬
ку доньи Хуаны и Лысого, тихонько засвистел, чтобы успо¬
коить его. Потом он выпустил его из корраля. Жеребенок
побежал к воде. Пока он пил, Панчо ласково поглаживал