его по холке и по крупу. Утолив жажду, любимец Панчо
проводил его до ворот корраля; Панчо открыл калитку и
выпустил остальных лошадей.
Вернувшиеся с поля собаки сцепились с собаками зна¬
харки. Панчо утихомирил их и пошел расседлать свою ло¬
шадь. Тут он обнаружил, что одна из собак утащила ку¬
ропатку, привязанную к седлу, оставив его без еды. Он
был сам виноват — надо было сразу отвязать ее. Подав¬
ленный, он вошел в ранчо. Старуха, освещенная пламенем
очага, помешивала отвар трав. Горшочек, стоявший на уг¬
лях, распространял невыносимую вонь. Панчо хотел было
сесть, но в дверь сунулся жеребенок. Пришлось отвести его
в корраль и запереть там, чтобы больше не мешал. Когда
Панчо вернулся, старуха заканчивала приготовление сна¬
добий. Указав на Сорию, она распорядилась:
— Возьми лассо и привяжи его покрепче к кровати,
чтобы не свалился.
Удивленный Панчо повиновался.
Знахарка сначала заставила Марселину выпить приго¬
товленный для нее настой, после чего та опять погрузилась
в забытье. Потом она сняла с огня дымящийся горшочек и,
подойдя к дону Ахенору, привязанному к кровати, полила
снадобьем его голую грудь. Сория, обожженный этим ва¬
ревом, дико закричал и весь напрягся, пытаясь вырваться.
Старуха, не моргнув глазом, принялась пучком травы вти¬
рать снадобье, бормоча заклинания. Вопли больного над¬
рывали сердце Панчо. Он никогда до сих пор не слышал,
чтобы отец хотя бы стонал, а теперь у него изо рта текла
пена, глаза вылезали из орбит, а вены набухли и, казалось,
готовы были лопнуть вместе с путами, крепко державши¬
ми его. Однако Панчо так верил в познания доньи Хуаны,
80
что не мешал ей делать свое дело, хотя и обливался холод¬
ным потом.
Когда горшочек наконец опорожнился, Панчо глубоко
вздохнул. Больной все еще метался и вопил от боли. Вдруг
старуха, не спускавшая глаз с Сории, бросилась на него и
принялась истошно кричать, превратившись в какое-то ис¬
чадие ада. Стоны больного и вой знахарки сливались в
один вопль, от которого мороз подирал по коже. Панчо,
выскочив во двор, убежа\ к корралю. Лошади, по-видимо¬
му испуганные, прядали ушами. Внезапно крики прекрати¬
лись. Встревоженный Панчо побежал в дом. Знахарка си¬
дела возле очага, с\едя за Сорией, который был уже не
в силах кричать и едва шевелился. Как только Панчо во¬
шел, она сказала:
— Хворь глубоко засела и не отпускает его.
Потом спросила:
— Есть у тебя яйца черной курицы?
Панчо уныло развел руками и признался:
— Мы до того обеднели, что у нас и кур не осталось:
всех давно съели.
— А топленый жир необъезженной лошади?
— Нет у нас никакого жира — ни топленого, ни свеже¬
го, — ответил он, еще более подавленный.
Знахарку не удивила такая бедность, но она сказала:
— Чтобы одолеть гуаличо *, нужно то и другое. Жир
ты можешь добыть из жеребенка, которого я видела. Он
годится.
Панчо не сразу понял, что она имеет в виду, и вопроси¬
тельно посмотрел на нее. Потом вдруг догадался, что она
требует, чтобы он зарезал жеребенка саврасой кобылы.
У него перехватило дыхание.
— Тетя Хуана, а для этого нужен обязательно жере¬
бенок? — спросил он тоскливо.
— Да. Зарежь его до восхода солнца. Потом поезжай
куда-нибудь за яйцами. Только яйца и жир могут их выле¬
чить,— произнесла она не допускающим возражений тоном.
Юноша посмотрел на отца и на Марселину. Не столько
на отца, сколько на Марселину. Он увидел ее осунувшееся
и пылающее лицо и почувствовал веяние смерти, неизбеж¬
ной, если не пожертвовать любимцем. Еще колеблясь, он
потрогал нож, висевший у него на поясе. Потом опять
* Гуаличо — злой дух у гаучо.
5 Э. Л. Кастро 31
посмотрел на лицо Марселины и вышел. Жеребенок зар¬
жал и, подбежав к Панчо, понюхал его руки в надежде по¬
лучить, как обычно, кусочек хлеба. При свете луны была
отчетливо видна белая звездочка у него на лбу. Но Панчо
видел перед собой лишь измученное лицо крестной. Он от-
бел жеребенка в сторону от корраля и, сжав в одной руке
нож, другой провел по его шее, нащупывая вену. Клокота¬
ние хлынувшей крови заглушило предсмертный хрип рух¬
нувшего животного. Нож выпал из окровавленных рук
Панчо. От яростного ржания саврасой кобылы у него во¬
лосы встали дыбом. Он ошеломленно посмотрел на собак,
сбежавшихся лакать кровь, к, вскипев, расшвырял их пин¬
ками. Это дало выход его нервному напряжению. Тем не
менее у него не хватило сил довести дело до конца, и он
вернулся в ранчо.
На столе, угасая, мигала свеча. Слабый свет углей,
тлевших в очаге, едва освещал закутанную в мантилью
голову знахарки.
— Ну, что?.. Зарезал?
— Да, только я не стал его пока свежевать, в такую
темень ничего не видно,— ответил он и тяжело опустился
на скамейку.
— Как только начнет светать, принеси мне жир, я его
растоплю.
— Ладно.
У него слипались глаза, и через минуту он задремал.
Внезапно вздрогнув, Панчо проснулся и встретил устрем¬
ленный на него пронизывающий взгляд знахарки.
— Я как раз собиралась тебя будить, пора идти за
жиром,— напомнила она.
В щели двери пробивались солнечные лучи. Панчо
сразу вскочил и, охваченный тревогой, побежал к туше жи¬
вотного, которую рвали собаки. Хотя они уже досыта на¬
жрались, Панчо все же успел спасти от них кусок жиру, ради
которого пожертвовал жеребенком. Как только он отдал
жир знахарке, та раздула огонь в очаге и поставила на
него горшок.
— Теперь достань мне яиц,— сказала она и, чтобы
подстегнуть его, добавила, указывая на Марселину:— Это
для нее, понимаешь? Чтобы оспа вышла наружу. Не то
она умрет.
Панчо тут же вскочил на лошадь и поскакал. Он ехал
наугад, сам не зная куда. Потом подумал: «Не податься
82
ли мне на ферму дона Томаса: у него есть куры. Навер¬
ное, он в поле». Но в поле он фермера не нашел и поехал
по тропке, которая вела к его дому. Единственная на фер¬
ме собака, возвестив лаем о приезде Панно, заметалась по
двору и вспугнула кур. Куры были всякие — белые, пест¬
рые, черные.
Из дому вышла девушка — младшая дочь фермера.
— Что вы хотите?.. Кого вам надо?..— резко спросила
она.
— Дома хозяин?—не спешиваясь, осведомился Пан¬
но, обескураженный таким приемом.
— А зачем он вам?
Несмотря на неприветливый тон девушки, Панно объяс¬
нил:
— Я хотел спросить, не сможет ли он дать мне яиц
черной курицы: они нужны знахарихе для лечения.
Девушка усмехнулась и дерзко поправила его:
— Не знахарихе, а знахарке.
— Все одно! — раздраженно отозвался он.
— Не все одно, а все равно.
— Ну, мне сейчас не до этих выкрутасов!—вспылил
Панно, едва удержавшись от крепкого словечка, и тронул
лошадь, собираясь уехать, но тут же натянул поводья, сму¬
щенный появлением второй сестры. Та, слегка покраснев,
любезно улыбнулась ему.
— Добрый день... Вам что-нибудь нужно?
— Да... — запнувшись, проговорил Панно. — Я хотел...
Мне нужно... видеть хозяина. Он дома?
— Дома. Слезьте с коня, я сейчас схожу за ним.
И она побежала к навесу, крича:
— Папа! К тебе приехали!
Панно спешился, но не отошел от лошади. Послышался
голос дона Томаса:
— Иду, Элена.
Это имя врезалось ему в память. Быть может, не будь