он этого не показал. Напротив, обернувшись к двери, он
снова устремил взгляд на видневшуюся вдалеке фигуру
Панчо, шагавшего за плугом, и тихо проговорил:
— Крепкий парень. Будто из целого куска вытесан.
7 Э. Л. Кастро 97
В дальнейшем донья Энкарнасьон сохраняла выжида¬
тельную позицию. Она не испытывала к Панчо ни злобы,
ни особой симпатии — просто смотрела на него как на слу¬
чайного в доме человека. Сдержанность юноши облегчала
им неизбежное общение. Для нее он был лишь нахлебник,
который рта не раскрывал, разве только проронит «доб¬
рый день» да «спокойной ночи». Правда, она знала, что
с мужем он куда разговорчивее, потому что нередко видела
из окна, как они оживленно беседуют где-нибудь на паш¬
не или под навесом — наверное, о работе. Всякий раз, ког¬
да Панчо отлучался проведать отца, она была твердо уве¬
рена, что он не вернется на ферму. Но пока ее предполо¬
жения не оправдывались — к вечеру он всегда приезжал.
И, хотя донья Энкарнасьон все еще была убеждена, что
ее предсказание сбудется, она просила Панчо, когда он от¬
правлялся в селение, заходить в лавку ее земляка и заби¬
рать почту. Однажды Панчо привез ей письмо, взглянув
на которое женщина сразу узнала руку дочери.
— От Элены! — воскликнула она и ушла к себе, чтобы
поскорее прочесть письмо.
Панчо расседлал лошадь, обротал ее и привязал на ве¬
ревку к врытому в землю столбу возле корраля так, чтобы
она паслась, не доставая до посевов. Тут он увидел дона
Томаса, распрягавшего волов.
— Как себя чувствует твой отец? — спросил фермер.
— Почти что поправился... Я съездил и на ранчо — по¬
смотреть, как там табун.
Этот ответ обеспокоил дона Томаса. Хотя они уже за¬
вершали сев, ему не хотелось терять Панчо.
— Пойдем домой, должно быть, ужин готов,— сказал
он, кончив распрягать волов.
Войдя в дом, дон Томас сразу обратил внимание на ли¬
кующий вид жены и вопросительно посмотрел на нее. Она
немедленно объявила:
— Я получила хорошие известия от девочек. Сестра
устроила их в педагогический институт.
Эта новость ошеломила дона Томаса. Он заподозрил
сговор между женой и свояченицей и, возмущенный тем,
что они предприняли такой таг, даже не посоветовавшись
с ним, сердито сказал:
— Вот вы к чему клонили!.. Хотите, чтобы они учи¬
лись и не жили на ферме. Сговорились у меня за спиной!..
Интересно знать, откуда вы возьмете на это деньги?
98
— Успокойся, тетка будет платить за З'чение, ты ведь
знаешь, как она их любит,— сказала донья Энкарнасьон,
встревоженная резким тоном мужа, и, чтобы выиграть вре¬
мя, смиренно добавила: —Давай-ка ужинать, Томас, а по¬
том я тебе прочту письмо и мы поговорим. Если ты против
того, чтобы девочки учились, они вернутся на ферму.
Ей удалось прервать объяснение, грозившее кончиться
бурной сценой, и отсрочить неизбежный спор.
Поужинали в молчании. Как только встали из-за стола,
Панчо, оставив супругов, вышел во двор с тягостным чув¬
ством какой-то вины. Когда ему вручили письмо, он не до¬
гадался, хотя и взглянул на конверт, что оно от Элены.
Ему было невдомек, что за непонятными для него караку¬
лями кроются столь неприятные известия. Спать не хоте¬
лось, и он решил пройтись. Залитая ярким светом луны,
стояла густая и высокая кукуруза. Дальше простиралось
недавно засеянное поле — в разрыхленной, мягкой земле
набирались соков, чтобы пустить ростки, семена поздних
хлебов. Послышалось ржание. Привязанная к столбу ло¬
шадь дергала веревку и нервно фыркала. Панчо успокоил
ее, потрепав по холке. Он понимал нетерпение животного,
привыкшего пастись на свободе. Любые путы обремени¬
тельны для того, кому никогда не приходилось их терпеть.
Он сам страдал от пут, которые добровольно наложил на
себя. В иные ночи, томясь бессонницей, он слезал с кро¬
вати и ложился на воле, устроив себе постель из чепраков,
потников и подседельников. Только тогда, вдыхая запах
трав и конского пота, Панчо засыпал. Он тосковал по свое¬
му ранчо. Порою на рассвете его подмывало удрать, как в
тот день, когда бушевала непогода. Но что-то удерживало
его, быть может, привязанность дона Томаса, быть может,
желание увидеть, как прорастут семена, которые он сам
посеял.
Панчо ласково похлопал лошадь по крупу и пошел на¬
зад. Возле навеса он остановился. Здесь вчера донья Эн¬
карнасьон протянула от столба к столбу веревку и разве¬
сила просушить на солнце кое-что из одежды, в том числе
и платье Элены. Ветер шевелил вещи, и на мгновение Пан¬
чо почудилось, что перед ним не платье Элены, а она сама.
Из дома донеслись голоса споривших супругов. Панчо
вошел под навес и растянулся на кровати. Он долго думал
и наконец признал, что его связывают с фермой незри¬
мые, но прочные узы. Однако он не сомневался, что их
99
7*
сплело лишь его желание увидеть, как семена дадут всхо¬
ды и превратятся в растения. После этого, казалось Панчо,
он снова станет свободным, как прежде, когда жил на поч¬
товой станции.
Проклюнувшиеся зеленя преобразили еще недавно зем¬
листо-серую пашню. Дон Томас подошел к Панчо, который
в тени навеса оттачивал лемех плуга. С минуту фермер
смотрел, как он работает, потом, чтобы завязать разговор
или, вернее, излить душу, в чем он все чаще нуждался,
сказал:
— Я получил хорошие вести от Элены: они с Эстер
приедут на каникулы. Представляешь себе, как я рад.
Панчо, казалось поглощенный своим делом, промолчал.
Однако движения его стали медлительнее.
— Хочу потолковать с ними,— продолжал дон Томас.—
Если они желают учиться, пусть учатся, я их неволить
не буду, хоть мне и туго придется без помощи Элены. Ты
и вообразить не можешь, на что она способна! Такой рабо¬
тящей девушки не сыскать!.. Кстати, она тебе кланяется.
Мать написала ей, что ты работаешь со мной.
Панчо, остановившись, смущенно сказал:
— Как раз насчет этого я хотел поговорить. Завтра
я с вами распрощаюсь. Мне надо ехать в селение за от¬
цом — он уже поправился.
Не то чтобы эта новость не произвела особого впечат¬
ления на дона Томаса, хотя в ней и не было для него ни¬
чего неожиданного,— просто он слишком хорошо понимал
Панчо, чтобы пытаться удержать его.
— Ты поступаешь, как хороший сын,— тепло сказал
он.— Мне бы хотелось, чтобы ты остался на ферме. Во вся¬
ком случае, помни, что в этом доме тебе всегда будут ра¬
ды. Возьми тарантас — ведь твоему отцу еще не под силу
ехать верхом.
— Спасибо, — ответил растроганный Панчо.
На следующий день, в первом часу, Панчо заложил та¬
рантас, попрощался с доном Томасом и тронулся в путь.
Отъезжая, он полюбовался пашней, где зеленели новые
всходы маиса, потом подстегнул лошадей. Приехав домой,
он выгрузил продукты, которыми снабдил его фермер, за¬
гнал в корраль табун, привел в порядок ранчо и наконец
отправился в селение.
100
Дорогой Панчо вспомнил, как вез в лазарет отца и
Марселину. Лицо его помрачнело, и губы сложились в
горькую и презрительную гримасу при мысли о врачах,
не сумевших вылечить крестную.
— Больно ученые и образованные, да толку чуть. Тетя
Хуана в книгах не смыслит, а как она сказала, так и
вышло.
Панчо пересек селение и выехал к лазарету. Он не пре¬
дупредил отца, что приедет за ним, и удивился, увидев,