мер.
— Может, и приеду, когда вы будете резать борова,—
ответил Сеферино, взглянув на свинарник.
Клотильда обняла его за талию, как бы вверяясь ему,
и они поскакали, неотделимые друг от друга, казалось,
слившись воедино.
Дон Томас повернулся к Панчо и сказал:
— Да, он из тех, кто умеет завоевывать сердца. Кло¬
тильда, как только его увидела, стала сама не своя. Она
так обрадовалась, что мы даже не решились просить ее ос¬
таться. А жаль, что она уехала!
— Э, ей же хуже. Уж она-то его знает, а все-таки по¬
ехала с ним.
— Не знаю, лучше ей будет или хуже, но только вся¬
кому видно, что она поехала с радостью, — заметил фер¬
мер.
Донья Энкарнасьон, по-видимому, не тосковала по до¬
черям, но все же очень радовалась, читая их письма. Если
Панчо в это время не было дома, дон Томас при первом
удобном случае сообщал ему новости, хотя нередко встре¬
чался с ним лишь на следующий день. Он первым заметил
странные отлучки Панчо, а вскоре на них обратила внима¬
ние и донья Энкарнасьон, не замедлившая высказаться по
этому поводу.
— Должно быть, за юбками бегает. Ну и пусть его!..
Даст бог, оставит в покое Элену.
Дон Томас с досадой возразил:
— Если он в самом деле неравнодушен к Элене, то не
забудет ее так скоро, как ты думаешь. Панчо из тех, кто
умеет ждать, даже если приходится ждать всю жизнь.
— Я вижу, ты был бы рад выдать ее за этого мужла¬
на!— вскипела донья Энкарнасьон.
— Им самим решать. Панчо — парень работящий, че¬
стный, неиспорченный, и мне известно, что он помогает
больному отцу. Наверное, он и сейчас там, ухаживает за
стариком.
— Уж больно ты прост, Томас, когда-нибудь сам уви¬
дишь, что я была права, — стояла на своем донья Энкар¬
насьон.
140
Фермер пожал плечами и замолчал. Его, правда, огор¬
чала неизменная враждебность жены по отношению к Пан-
чо, однако он и сам был озабочен его частыми отлучками.
Но, что бы там ни было, на рассвете Панчо проворно за¬
прягал волов и выходил в поле пахать, как всегда, бодрый
и полный сил. Он разве только стал задумчивее и больше
прежнего хмурил лоб. Но это могло объясняться болез¬
нью отца или какой-нибудь другой причиной. Панчо напо¬
минал дону Томасу крестьян его родины, которые с таки¬
ми же суровыми и сосредоточенными лицами шли за плу¬
гом, и старика радовало, что Панчо все больше втягивает¬
ся в работу. При всяком удобном случае он поощрял его
и делился с ним своим богатым опытом.
— Завтра мы с тобой взбороним поле, чтобы земля во¬
дой пропиталась, — говорил он после ливня. — Никогда не
забывай: в пору дождит — земля родит, а поклонись боро¬
не — родит вдвойне.
Панчо всегда был по душе дону Томасу, и фермер был
бы не прочь увидеть его своим зятем. Не раз, взвешивая
подозрения Энкарнасьон, он находил их необоснованными,
но однажды все же попытался обиняком вызвать Панчо
на откровенность:
— Послушай, я понимаю, что ты не будешь всю жизнь
работать со мной. Придет время, тебе понадобится земля,
чтобы обзавестись своим хозяйством. Когда ты решишь
это сделать, скажи мне, я тебе помогу.
Но Панчо, устремив взгляд на пашню, твердо ответил:
— Спасибо, но я считаю, что землю и жену каждый
должен добыть себе сам, своими силами, чего бы это ни
стоило.
— Ты прав. Вот ответ настоящего мужчины. Так и
поступай!
Дону Томасу очень понравилось, что Панчо не отде¬
ляет женщину, которая будет его женой, от земли, которая
будет его полем.
«Он парень не промах, — подумал фермер. — Рано или
поздно он добьется своего».
Однако несколько дней спустя дон Томас помрачнел.
Он случайно узнал, что Панчо ездит по вечерам не на
почтовую станцию, а на ферму дона Бенито. У того были
три дочери на выданье, а молодых мужчин, вроде Панчо.
в округе было мало. Дон Томас скрыл от жены эту но¬
вость, чтобы не дать ей повода порадоваться, что она ока¬
141
залась права. Ему и без того было больно, что Панчо, к
которому он питал искреннее расположение, таится даже от
него. Скоро и Энкарнасьон узнает, что Панчо волочится
за одной из дочерей учителя, думал он и представлял
себе, как она скажет, смеясь над его наивностью: «Ну и
простофиля ты, Томас! Дурак дураком!»
В тот же день в сумерки фермер увидел, как Панчо
выехал на дорогу и поскакал галопом — без всякого со¬
мнения, к ферме дона Бенито. Правда, он оставил все в
порядке и, проезжая мимо дона Томаса, помахал ему ру¬
кой. «Конечно, он волен поступать как ему нравится, и
я не могу его удерживать, —подумал дон Томас, — но ему
нечего делать тайну из своих любовных похождений.
По крайней мере ко мне он мог бы относиться с большим
доверием».
Он вошел в дом молчаливый и расстроенный, а тут
еще жена, усмехнувшись, спросила:
— Этот отправился поразвлечься?
— Выполнив свои обязанности, он может уезжать куда
ему вздумается, — процедил сквозь зубы дон Томас.
Донья Энкарнасьон принялась накрывать на стол и ос¬
тавила его в покое. За ужином они почти не разговарива¬
ли. Потом дон Томас свернул сигарету и, пока жена мыла
посуду, вышел на порог покурить. Вокруг все тонуло в
ночной темноте. К тому времени, когда взойдет луна, он
уже отправится спать и, быть может, лежа в постели, ус¬
лышит конский топот, означающий, что вернулся Панчо.
Тогда он притворится спящим, чтобы Энкарна не отпусти¬
ла, воспользовавшись случаем, какое-нибудь ехидное заме¬
чание. Он отошел от двери и сел, ожидая, когда жена по¬
кончит с уборкой и постелит ему. Вдруг он прислушался.
Донесся топот скакавшей галопом лошади. Он обрадовал¬
ся, что Панчо возвращается раньше, чем обычно, но его
удивило, что он не остановился у навеса, а въехал во
двор. Собака яростно залаяла.
— Пресвятая дева, спаси и помилуй! — раздался не¬
знакомый голос.
Дон Томас с удивлением посмотрел на жену, и та от¬
ветила ему таким же удивленным взглядом. Он, не мешкая,
взял лампу и открыл дверь. Свет упал на взмыленную
лошадь и всадника — паренька с искаженным от ужаса
лицом.
— Панчо здесь? — спросил он.
142
— Нет, но скоро приедет. Спешивайся и заходи!
Парнишка соскочил с лошади, вошел в ранчо и только
там, по-видимому, немного успокоился.
— Зачем тебе Панчо? — спросил фермер.
— Дон Ахенор умирает... Как я увидел, что он при
последнем издыхании, а сыч ухает, хозяина, значит, выжи¬
вает, нечистая сила, — так и пустился сюда, — дрожа, ска¬
зал мальчишка.
— Полно!.. Ты уже не маленький, чтобы верить в не¬
чистую силу, — пожурил его дон Томас.
Донья Энкарнасьон не упустила случая съязвить:
— Не ты ли говорил, что Панчо проводит ночи у себя
дома, ухаживая за отцом?
Парнишка, придя в себя, объяснил:
— Несколько дней назад дон Ахенор заболел. Панчо
попросил мою мать, чтобы она послала меня ходить за ним,
и сказал, чтобы я приехал сюда, если ему станет хуже.
Фермер не слушал ни жену, ни мальчика. Он задум¬
чиво расхаживал взад и вперед, потом, приняв решение, об¬
ратился к пареньку:
— Слушай, подожди меня здесь. Я знаю, где найти
Панчо, и поеду передать ему то, что ты сказал.
Не глядя на Энкарнасьон, он вышел, вскочил на тяже¬
ло дышавшую лошадь мальчика, выехал на дорогу и по¬
скакал к ферме дона Бенито. Ясная луна поднималась