решив, что жену волнуют пустые страхи.
— Пойду достану из чемодана свечи, надо зажечь
свет, — сказал он.
Элена молча подождала, пока он засветил в комнате
свечу. Потом вошла и сразу остановилась, подавленная пла¬
чевным состоянием ветхого, покрытого пылью и паутиной
домашнего скарба. Панчо, высоко державший свечу, обер¬
нулся. Сердце его сжалось. Только теперь он понял, как
велика была разница между этим жалким жилищем и об¬
становкой, в которой она жила до сих пор. Здесь не было
вещей, окружавших ее на ферме дона Томаса и в доме ее
тетки в Буэнос-Айресе, — ни мебели, ни горшков с папо¬
ротником, фикусами и геранью, украшавших галерею сто¬
личного особняка... Зато повсюду валялись в беспорядке
потники, вонючие сыромятные ремни и невыделанные ко¬
жи. Теперь он понял, почему у Элены невесело на душе.
— Твоя правда, — согласился он, — здесь работы —
непочатый край.. Ну, что ж, мы с ней справимся. Того,
что даст нам поле, хватит на все. Я как можно скорее на¬
чну вспашку. Потом мы привезем из селения мебель не
хуже, чем в Буэнос-Айресе. У тебя ни в чем не будет не¬
достатка. Двор мы засадим геранью, а в поле посеем ма¬
ис. Я даже разобью огород, чтобы у тебя были овощи и
салат... Надо только крепко поработать.
Покоренная его уверенностью в себе, Элена воспряла
духом.
— Да, Панчо, мы должны много работать, чтобы на¬
ши дети ни в чем не терпели нужды.
У Панчо, до глубины души тронутого этой поддержкой
и тем, что она упомянула о детях, загорелись глаза, и с
горячей верой в будущее он сказал:
— Правильно!.. Ты да я и поле, — чего же еще? Солн¬
це и вода — вот все, что нам нужно, чтобы семена дали
всходы, а всходы — семена...
Он чувствовал в каждом мускуле молодую силу, кото¬
рой было с избытком довольно для того, чтобы осущест¬
вить его заветное желание — ответить на зов земли, внят¬
ный ему с самого детства. Рядом с Эленой он чувствовал
себя способным вспахать и засеять целую пустыню.
154
— Увидишь, что здесь будет! — воскликнул он, и в го¬
лосе его прозвучала неукротимая энергия. — Даже мой
отец на небе не сможет опомниться от удивления!
Панчо медленно подошел к двери и, стоя на пороге,
стал смотреть в поле, залитое мягким светом луны и звезд.
У него за спиной послышался легкий шорох: это Элена
обметала с вещей паутину и пыль. А он все смотрел и смо¬
трел на поле, которое отец хотел видеть диким. Теперь оно
принадлежало ему, как ему принадлежала Элена. Это бы¬
ла вдвойне брачная ночь. Он сочетался с землей и с жен¬
щиной.
VII
За несколько лет пампа вокруг Мертвого Гуанако пре¬
вратилась в возделанную землю. Поле сержанта в отстав¬
ке Сории ничем не отличалось от участков колонистов-
гринго, а на месте прежней развалины выросло просторное
ранчо на прочном фундаменте. Панчо многому научился у
гринго, а особенно — у своего тестя. Службы, точно
такие же, как на ферме дона Томаса, были построены до¬
бротно, на долгие годы, в отличие от примитивных, сколо¬
ченных на скорую руку жилищ прежних времен. Вокруг
ранчо зеленели побеги деревьев, умело посаженных с та¬
ким расчетом, чтобы в будущем они осеняли дом своей
густой листвой. На новых клумбах вместо заглохшей ге¬
рани Клотильды цвели другие цветы, за которыми ухажи¬
вали не менее любовно. В саду, обнесенном тростниковой
изгородью, между грядок с овощами росли ягодные кусты.
Поодаль от огорода находился курятник, а еще дальше —
загон, в котором хрюкала жирная свинья. Ранчо окружа¬
ла пашня, далеко оттеснившая бурьян. Иногда порыв ветра
взметал и гнал вдоль борозд комочки сухой крошившейся
земли. Время от времени стайка тиранн, клевавших плохо
прикрытые землей зерна, с криком взлетала в воздух и
вдруг снова, как град, падала на пашню.
Во дворе ранчо, сонно моргая, словно задремывая от
скуки, стояли оседланные лошади. Под навесом несколько
ребятишек, тоже сонных, вяло выводили на аспидных дос¬
ках палочки и буквы. Некоторые то и дело поднимали го¬
ловы и с интересом следили за полетом птиц, другие пе¬
решептывались. Появление Элены вернуло их к занятиям.
Она обошла мальчиков, одних хваля, других мягко и сни¬
сходительно журя Материнство округлило ее формы и
155
придало ее движениям спокойную размеренность и плав¬
ность. Она нетгнет украдкой смотрела на дорогу, и по лицу
ее пробегала тревожная тень. Поглядывала она и на небо,
затянутое облаками, сероватыми, как пыль, которую под¬
нимал ветер над пересохшей пашней. Наконец она сказала
детям:
— Поскорее кончайте задание и поезжайте домой, пока
не пошел дождь.
Самый озорной из ребят засмеялся и бойко ответил:
— Вы уж который день это говорите, госпожа учитель¬
ша, а дождя и в помине нет.
Эта выходка вызвала приглушенные смешки. Элена на¬
пустила на себя строгость.
— Следи за своей речью. Сколько раз я должна тебе
повторять, что нужно говорить не «учительша», а «учи¬
тельница».
Сорванец смутился и умолк, но вдруг раздался друж¬
ный смех и Элена удивленно посмотрела на учеников.
— Маноло, госпожа учительница! Поглядите на Ма-
ноло!
Она обернулась и увидела сына, который подходил
к ней, держа над головой игрушку. Встреченный шумным
весельем, Маноло тоже засмеялся со всей непосредствен¬
ностью пятилетнего ребенка. Элена перестала быть учи¬
тельницей— теперь она была только мать. Она понимала,
что приход сына нарушает дисциплину, но не могла за¬
ставить себя одернуть детей и восстановить порядок.
— Иди сюда, Маноло, иди сюда! — наперебой крича¬
ли ребята.
Маноло уставился на мать и захныкал:
— Чиче не делает динь-динь.
Он протянул ей свою игрушку — куклу в костюме па¬
яца с прикрепленными к рукам металлическими дисками,
которые, когда кукле нажимали на живот, стучали, как та¬
релки. Ребята, гурьбой окружив Элену и Маноло, глазе¬
ли на хитрую игрушку.
— Ты, наверное, сломал его, — сказала Элена.
Тронутая грустной мордочкой сына, она взяла пая¬
ца, потрясла его, чтобы высвободить застрявшую пружи¬
ну, потом нажала на живот. Руки куклы задергались, и
тарелки зазвенели. Это привело ребят в восхищение, и они
дружно закричали. Вместе с ними закричал и засмеялся
Маноло. Но тут из ранчо донесся плач ребенка.
156
— Пойди покачай сестричку, — сказала сыну Элена.
Но Маноло был не в силах оторваться от куклы и не
послушался матери. Элена, умиленная его бурной радостью,
не стала настаивать и пошла сама успокоить дочку. С ее
уходом ребята получили полную свободу. Каждому хоте¬
лось нажать живот паяцу, и* когда кому-нибудь удавалось
заставить его бить в тарелки, все остальные, в том числе
и Маноло, смеялись, вне себя от восторга, словно на их
глазах совершалось какое-то чудо. Они забыли о стайке
тиранн, об оседланных лошадях, о темных тучах, завола¬
кивавших небо. Шум голосов, беспорядочный, как гомон
птиц, с каждой минутой усиливался, но, как гомон птиц,
почуявших опасность, вдруг оборвался. Внезапно воцарив¬
шуюся тишину нарушал лишь металлический звон таре¬
лок; один Маноло, державший в это время паяца, не за¬
метил приближавшегося всадника, окутанного пылью,
поднимавшейся из-под копыт лошади и вздымаемой
ветром.
— Госпожа учительница, едет дон Панчо!
Маноло оставил игрушку, перестал смеяться и с беспо¬