Так вот откуда ноги растут.
– Мавийя же безразлична к судьбам смертных, она ищет альтернативный способ поддержания Печати Моря, – закончила мысль моя преподавательница обычным тоскливым голосом, её коллекция чая Эйвари не впечатлила, а он так старался. – Ирти обмолвился, что ты начала ловить предсказания, давайте обсудим это. Расскажи всё подробнее.
Я покосилась на Ирти, на учителей. Неловко. Слишком много людей, а там и голодающие подтянутся. Я не готова к публичным выступлениям в стиле: “Здравствуйте, я целитель и предсказатель на грани, во мне всё спуталось. Я чувствую липкий и невесомый комок магии, разнокалиберные эмоции, едва отличимые от яви грёзы и мало ли чего ещё там перемешалось. Аплодисменты!” И это несмотря на то, что я практически всё дословно перечислила Эйвари при Алине. О нет! Я боюсь не публики, а Ирти?
К счастью, пока я подыскивала адекватные выражения, за меня высказался Эйвари. Мой словесный поток он превратил в достаточно ёмкую теорию о взаимоотношении эмпатии. Я могу перехватывать часть прошлого людей, в том числе и предсказания. Это не чтение мыслей, это чтение эмоций. И как побочка мне перепали “чтение аур” и “дрявый щит”. Почему всё в кавычках? Да то потому что у меня не всё как у типичных предсказателей. В любом случае, я бы изложила гораздо косноязычнее. Спасибо вам, Эйвари. Мне осталось добавить, что если раньше я проникала в чужие переживания на мгновение, то в этот раз стала другим человеком.
На лице Девушка-Осень без ошибки читалось: “И я в курсе, чего звали-то?” – я боялась, что она развернётся и пойдёт прочь. И тут я кое-что вспомнила, находясь в сверкающем мире, я прочла что-то из её памяти. Сначала это было приятное чувство, сменяющееся злостью: “Никогда! Никогда не буду участвовать в твоих экспериментах! Ты не можешь с ними так обращаться!” До меня, действительно, долго доходило. Только после речи Мэлри о сестрах Вагнера до меня дошло:
– На острове Целителей экспериментируют над учащимися? И вы об этом молчите?
Целительница растерялась, она хотела порассуждать про возможности моего дара, а я опять нацелилась на Вагнера. Девушка отчаянно вздохнула и шумно выдохнула, я успела пожалеть о догадке.
– Некоторые считают, что спасать Печать Моря нужно любой ценой. Я, как могла, помогала девочкам с неординарными способностями, – оправдывалась Мэлри. Да и учреждение не перекликалось с пыточной, отбирали кандидаток. – Вагнер всегда проводил опыты над дочерьми: кого отдать кому в жёны; кого отобрать от матери и близких; кого воспитывать на Земле, на Птице, в Междумирье. Я знаю лишь об одном действующем эксперименте, который должен показать взаимодействие страха и насилия на резервы магии. Другими словами, станет ли маг сильнее и раскроет ли весь потенциал, если погрузить его в опасную ситуацию, а не в тепличные условия Птицы.
Дети Вагнера – лабораторные мышки, такие же белые и милые. Но что их ждёт.
– Вы знаете! И вы так всё оставляете? – я была возмущена, там же сотни девочек.
Мэлри сложила руки на груди.
– Виктория, я понимаю, что звучит это дико. Но с годами устаёшь объяснять всем одно и тоже, а через пару минут им стирают память об этом. Ты можешь призывать наказать деспота, открыть всем глаза, а через минуту всё забыть… как и все остальные, – с каждым словом, голос становился грозным и страшным. Никогда прежде я не слышала от неё такой интонации, хотелось прикусить язык побольнее и спрятаться под стол. Пугающая и ужасающая феечка! – Тот факт, что никто не помнит за какое злодеяние у Вагнера забрали имя, о многом говорит. Это не тот человек, против которого необходимо идти напролом. Да тебе просто повезло, что ты до сих пор не в подвале рядом с Полоумной Хэй.
Точно не помню, что я там промямлила в ответ, но целительница рывком поднялась на ноги. Стул качнулся и завис на задних ножках, но я о нём тотчас позабыла, взглянув в лицо Девушки-Осени, обычно затянутое тоской и безразличием, теперь пылало от ярости. Я вжалась в кресло, боясь пошевелиться. То ли я сама испугалась, то ли это влияние Мэлри?
– Ты должна перестать вести себя как ребёнок! Иначе вся твоя сказка превратится в кошмар, и ты этого даже не заметишь. Или заметишь слишком поздно, когда ничего нельзя сделать. Ты интересна, ведьмы на грани – редкие создания, особенно вне семьи Истинных целителей. Ты для него – удивительное явление, над которым стоит провести опыты. Если у тебя ещё треплется надежда на то, что Вагнер остался человеком и оставит тебя в покое просто так, то я умываю руки.