– Он так и сказал? – уточнила Мёфи, она обыденно отнеслась к вопросу, видимо всё поняла при встрече, но её озадачила фраза: “Сделка не совершилась, но я есть”. – Наверняка, поэтому я о нём и не слышала, что-то пошло не так. Я считала, что непризнанные Истинные только у Марии, но это точно не её ребёнок, к тому же “Дитя договора” – чудесная семья Вагнеров, полная тайн и секретов.
Мы уставились на обычно молчаливую соседку.
– Да тут пол-острова родственников, что вы так на меня смотрите? Но раз наш отец его не признал – всё плохо.
– Да объясните мне что такое “договор”? – не выдержала я.
– “Договор” или “Дитя договора”?
Я схватилась за голову, почему до сих пор никто не написал путеводитель по этому чокнутому миру и не описал все обычаи. Необходимо начинать посещать историю магии, как все советуют.
– Про Истинных ты в курсе, – недовольно щёлкнув языком, начала Библиотекарша. – Есть древнее поверье, что ребёнок под счастливым числом могущественнее других. Например, у кого-то это три, тринадцать, двадцати три. И среди некоторых семей существует обязательство: как только участники достигнут двадцатипятилетия, допустим, третий ребёнок из семьи А, выйдет замуж за тринадцатого ребёнка из семьи Б. Или они могут не жениться, а просто завести ребёнка и забыть всё, как мучительный сон. Соглашение нельзя порвать, даже если один из супругов успел жениться. Эту “традицию” почти прекратили, но так как у Истинного целителя нет наследника, лет эдак тридцать назад об этом припомнили и вернули в практику. Видимо, Истинные предсказатели что-то задолжали Вагнеру и что-то пошло не так. Похоже твой знакомый – бастард.
– Подожди, – прервала я объяснение. – Под Вагнером ты подразумеваешь своего отца, правильно? У главной настоятельницы тоже фамилия Вагнер?
– Да, как и у половины Огнедышащей Птицы.
Я и Монсе притихли, у меня вопрос имелся, но наша лекция продолжилась:
– Договор, на земной лад, можно назвать помолвкой или свадьбой для целителей. Раньше подбором женихов-невест занимались родители, сейчас и сами влюблённые могут изъявить желание заключить договор. В обряд входит: благословение родителей целительницы и выпивание приворотного зелья. И для целителей его действие навечно, поэтому целительницы лучше жёны. Вопросы?
От последней фразы вылетел вопрос о количестве Вагнеров на острове, вымолвила:
– Можно просто подлить приворотное зелье? И навсегда “влюбиться”?
– Ты ведь знаешь, что у нас есть занятия по снадобьям? Ладно. Нет, тот отвар, что используют для свадьбы, сложно готовится и это неэтично. Преимущественно балуются слабыми версиями, под которыми можно согласиться на свадьбу.
– Но зачем целители соглашаются выпивать приворот? Почему только они?
– Потому что из-за привязки к другим людям через способности, целители крайне влюбчивы. Без приворота ни один брак не продлится более полугода. Ну, если не держать любимую в подвале, как это случилось с Полоумной Хэй.
Мёфи закончила урок и собиралась уткнуться в письмена, но, взглянув на меня, закатила глаза.
– Да успокойся, никому ты не нужна, – вроде бы и утешила целительница, но как-то обидно. – Будь спокойна, никто к тебе не пристанет. У тебя же человеческая родословная, нет каких-то необычных способностей.
Я нервно засмеялась. А ведь даже неизвестно, что у меня за силы. Вероятно из-за вот этого всего Мэлри просила молчать.
– Мёфи нагнетает, – подала голос Флоренс. – Никто не будет насильно заставлять. Ты так рассказываешь, будто злостные женихи подливают зелье и обманывают бедных нас. Всё добровольно, целительницы сами соглашаются на это.
– А как же Беглянки? – вспомнила я слова рыжей адептки.
– Королевы драмы, – Монсе пожала плечами.
– Ты просто не дочь Вагнера, – хмыкнула целительница. – Благо хоть я не Истинная. Я здесь, потому что отец так захотел, и больше я ничего не знаю. К тому же ты, Монсе, очень-очень хочешь найти любовь всей жизни. А мне на это наплевать, если отец вдруг объявит решение о моей свадьбе – сбегу в тот же миг! Видишь, Виктория, если тебе не нужен твой предсказатель – его заберёт Флоренс. А то женихов по пальцам пересчитать и все расписаны с рождения, забей на всю эту лабудень.