Что происходит?
Она меня видела, трогала – я не призрак.
Почему моя мама любезничает с Ирти и вручает ему чемодан? Почему обнимает и целует в щёку, как хорошего знакомого или родственника? В этих Европах, конечно, принято со всеми подряд целоваться, но она даже имя его знает откуда-то. И мама в меня вцепилась, допрос подлецу устроить не смогла.
– Какой он хорошенький, таким себе его и представляла, – прошептала гостья в такси. – Рада, что ты перестала грустить, я так рада за тебя. Привезла вам гостинцев, сама я ненадолго, только документы переделать и домой, пока дети не осознали власть и не свергли Анхэ. Вы ведь к нам приедете, ja? Может, ну кто знает, свадьбу решите сыграть, по Европе поездить.
Так… Я начинаю понимать, что произошло, но как это принять и что теперь делать? Не могу же я на ходу вытолкнуть Мяту из машины или задушить его шнурками. Это не лучший способ показать матери, что я со всем справляюсь и у меня всё хорошо. Но как же настучать по голове наглецу хотелось.
– Не красней так, милая моя. Я так рада за тебя, никогда прежде ты мне столько не писала. Сразу видно – окрылённая, влюблённая. А папа в курсе?
Вот мне тоже это интересно.
Хорошо хоть, пока я соображала над ответом, маме позвонили и она сосредоточилась на других детях, которых ещё не время замуж выдавать. Что происходит? Эти миры внезапно собрались меня сосватать до двадцати лет?
Я наклонилась к Ирти, но так и не придумала с чего начать: выяснить что он там понаписал – вроде и так понятно, пригрозить – а смысл… мама приехала на два дня, пускай радуется тогда. Хватит ли у меня терпения пережить это, не убив предсказателя? Дома поговорим! И я просто ущипнула парня за плечо, пускай готовит оправдание затеянному.
– Как всё изменилось! – протянула мама, когда мы въехали в город. Да и я сама смотрела во все глаза, хотя меня не было-то совсем чуть-чуть и вроде кардинально ничего не поменялось. – В новостях писали, что затопило вас немного из-за хранилища, сейчас всё в норме? А ты там же работаешь? Сегодня работаешь?
– Нет, у меня выходной, – соврала я, не собиралась говорить правду о других мирах. Всё равно её интерес продержится не более двух дней, а там навалятся заботы с садиками, школами, работами и будет не до сбрендившей старшей дочери на волшебной планете. – Погуляем, как ты все дела закончишь.
– Замечательная идея! Так хочу познакомиться с твоим парнем поближе!
Ирти обернулся и одарил улыбкой. Я скривилась, да… да похоже мама и так знает его лучше меня. Какое безумие творится в моём мире, сидела бы спокойно травки учила на острове Целителей.
Водитель остановил у первого подъезда, вежливый Мята нёс чемодан, открывал двери моими ключами. Создавалось впечатление, что вместо меня тут жила дурная копия, с поломанным мироощущением и абсурдным восприятием наглости. А сейчас вернулась я…
И вот, дождавшись момента, когда мама скроется в другой комнате, я напала с грозным шёпотом:
– Да что с тобой не так? Ты, правда, полагаешь, что вот это вот всё нормально? Взять и сообщить моей маме такое? Да что ты делаешь?
– Помогаю тебе. Мы разве не друзья?
– Это вообще тут причём? Да и друзья не бросают в незнакомом мире, даже не предупредив о дожде, – фыркнула я, приближаясь. Так стоп! Держать дистанцию, помню я, чем это в прошлый раз закончилось.
– Серьёзно? Ты вот на это до сих пор злишься? А как же всепрощение целителей?
– Да иди ты!
– В моих видениях ты не такая злопамятная.
– Вот и возвращайся в свои видения, кажется, я там совершенно неадекватная!
Вроде бы внутренний голос и умолял перестать огрызаться, но меня бесило и разрывало на части от сюрпризов, включенных в мою земную жизнь. Последнее словосочетание звучит отталкивающе, и опять мелькнули события повлиявшие на всё это. Не должна я ворчать на Мяту, без него и моя мама приехала бы по другому поводу, и меня бы уже ничего не волновало. Я обязана ему, но почему же он ведёт себя так по-идиотски!
– Ладно, прости, – парень раскинул руки. – Мы чуть-чуть увлеклись с письмами.