Ну, ничего, я знаю, как это поправить…
Кодеин…
И я закидываю три белых колеса, раскалывая их зубами. Заодно и снимет эту невозможную пульсирующую боль в груди.
Когда-то же она утихнет?
Телефон настойчиво ползет по простыне, и я с полным ртом горечи отвечаю на звонок:
– Да!
– Алекс, твою мать! Я урою тебя, скотина такая…
Это Алиса.
– … ты, блять, где? Я сегодня почти сломала твою дверь, придурок!!!
– Привет, Кроха, – рот немеет, но я, почему то, не глотаю, продолжая жевать горькую кашу.
– Лекс, Белла здесь… – начинает она, и тут же срывается на раздраженный окрик: – Да, блять, Марк! Отвали!
И я замираю. Что-то не так… Но, что именно? Ничего не понимаю… Но почему-то сплевываю на пол свое обезболивающее.
– Вы поговорили? – продолжает она.
– Мы расстались.
– Как…?
– Так.
– Я плачу… – вздыхает Кроха. И я плачу, милая… – Отвали, Марк!
Ебать! Включается мой мозг. Марк-Белла, Белла-Марк… Это, блять, плохо!
– Белла там?
– Танцует.
– И Марк, да? Я приеду сейчас…
Массирую лоб в попытке привезти мозги в порядок. Мне нужно за руль и – быстро. Но мозги все равно в кумаре. И я запрыгиваю в душ. Холодная-горячая-холодная-горячая… Пробегаюсь по лицу бритвой, горсть зерен кофе в рот и еще одну в карман, как антидот к моему раскумаренному сознанию.
Брелок от тачки, телефон, ключ, хлопок дверью, лифт…
Все мелькает. А значит я еще не в себе.
А мне НУЖНО доехать. Быстро.
Еще раз встряхнувшись, давлю на газ, пальцы сжимающие руль, немеют. Но мое сердце почти отпускает. Я еду к ней. Она, конечно, не узнает этого, но, возможно, у меня будет шанс сделать что-то важное для нее. Необходимое. Потому, что защита от этого мудака ей, охуеть, как необходима!
Небольшой калейдоскоп знакомых городских пейзажей – и я влетаю на стоянку, чуть-чуть не зацепив бампером тачку Саймона, и не расхерачив себе нос об руль при резком торможении. Но дурь уже отпускает – это действие адреналина и кофеина.
– Привет, сладкий! – перекрикивая музыку, Элли впечатывается в мой бок и обнимает за талию.
Яркие цвета и громкая музыка вызывают новую волну эйфории, и снова дурманят меня.
Прижимаю ее ближе и тут же, как обычно, отпускаю. А она – нет.
– Ты чего зависла, Кроха? – мои глаза ищут Марка, но не находят.
– Болею вместе с тобой…
– Не надо, милая. Где Марк?
– У Вэл, вроде. Пойдем к нашим.
Обнимая ее за плечи, веду к диванам.
Таня, Стен, Джейн и мы с Алисой.
На сцене Кармэн, и я рад, что там нет Беллы. Потому что, я бы, наверное, умер, если увидел ее сейчас. Словно чувствуя, Элли усаживает меня на место, откуда сцену почти не видно и закрывает последний обзор своей любопытной и грустной физиономией.
– Расскажи…
– Нет, – качаю я головой. – Просто поверь, что нет других вариантов.
– Чует моя отшлепанная попка, что ты где-то загоняешься, сладкий… – задумчиво начинает она. – Я видела, как она на тебя смотрела… Как прикасалась к тебе… Как говорила о тебе… Как приняла тебя с твоей трахательной биографией… Что-то не сходится, колись!
Молчу, наблюдая за входом в коридор гримерок. Она – там. Меня ТЯНЕТ… Ломает и скручивает от желания быть ближе. Но мне там больше нет места…
– А ты почему, кстати, не танцуешь? Или эту тему вы с Вэл тоже разорвали?
– Нет. Я «ногу вывихнул». И мы ничего не разорвали с Валери.
Подпрыгивает на месте, вцепляясь руками в мое лицо.
Не надо смотреть в мои глаза Кроха! Там, блять, выжжено все после бомбардировки химией. Еще зацепит неразорвавшимся снарядом…
– Это из-за этого? Царевна прижала тебя? Ты трахнул кого-то, и она психанула?!
– Да.
Лучше тебе знать эту версию Кроха, а то с тебя станется еще и Белле глаза открыть.
– Что-то здесь не так…
– Не парься. Поздно.
– Не верю…
– Отстань.
– Вот теперь еще больше не верю!!!
– Элли, – слышу я опять сзади голос Кейт. – Пойдем.
– Я позвоню, чтобы услышать настоящую версию… – шепчет мне Кроха. – И не гони пургу! Она любит тебя!
Иди уже, Кроха! Не надо мне тут всей этой хуйни! Не любит! Иначе нет никакого смысла в нашей с ней боли. Иначе она будет расти с каждым днем… А мне так нужно верить, что ей будет лучше после всего того, что я собираюсь сотворить! Не отнимай мою решимость!
– Алекс…
Поднимаю глаза, хотя и так знаю кто. Марк.
– Подлечился?
Ухмыляется. Садится напротив и облокачивается на стол, подаваясь ближе ко мне.
– Это было не слишком умно, Лекс…
Наклоняюсь к нему навстречу:
– Мне похер. Я предупредил.
– Так даже веселее… – почти одними губами.
Но я слышу. И мне страшно за нее. Если он посмеет приблизиться к ней, придется отправить его на больничный подольше. Может, не стоит даже дожидаться, и урыть мудака прямо здесь и сейчас? Но мне нельзя. У меня еще не сделано одно важное дело. Мне нужно пару дней для оформления своего спектакля. А потом – да!
Отпив из бокала, он, ухмыляясь, встает и идет по направлению к гримеркам.
Встаю следом и вижу, как он останавливается на танц-поле, прижавшись сзади к какой-то девке. Сажусь обратно. Не свожу с него глаз, а он все время смотрит на меня. Мне не нравится игра, которую он затеял…
Музыка меняется, и сцена вспыхивает красным. Это ее номер. Сейчас я буду умирать…
Я вижу знакомый силуэт в красном свете и закрываю глаза. А потом еще и накрываю ладонями лицо, потому, что веки не слушаются и все равно открываются.
В моей голове кино с ее участием. Потому что я помню каждый ее рывок и каждый выпад. Пластику ее тела и каждую волну ее волос. Я помню все. Закрытые глаза не облегчают мне жизнь. Ну, или не жизнь, а как там теперь можно назвать то, что со мной происходит?
Встаю и, не глядя на нее, вылетаю на улицу.
Сигареты…
И дышу…
Ну, или не дышу, а как там теперь можно назвать судороги моих легких не приносящие никакого облегчения?
Затяжка… Еще, и еще…
Опять сигарета.
Все мысли прочь!
Сигарета – это я.
Затянись мною в последний раз,
Ткни меня мордой в стекло,
Дави меня, туши мою страсть.
Буду дымить назло.
Боль на фильтре грязным бурым пятном –
Все, что мне от тебя останется.
Урна – мой будущий дом,
И вряд ли мне там понравится.
Серым пеплом осыпятся вниз
Те мечты, что не сбудутся никогда.
Меня вряд ли раскурят на бис,
Шанс если и есть, то один из ста.
Тебе травиться никотином моим,
Тебе – кашлять моими смолами.
Выдыхай скорей мой последний дым,
И закрывай окно, а то – холодно.
Выдыхай скорей
Мою душу наружу, ей тесно,
В твоих легких так мало места.
Выдыхай скорей
Мою душу наружу, ей тесно,
В твоих легких так мало места.
Но, если честно,
Во всем виноват я сам.
(Нойз Мс – Выдыхай)
Пора возвращаться. Там – Марк…
Уже с лестницы вижу, что ни на танц-поле, ни на диванах его нет.
Ебать! Мне нужно туда зайти. И встретиться с ней. И увидеть ее глаза. И выжить после этого.
Но мне сейчас не о себе нужно позаботиться, поэтому я ускоряюсь и почти бегом залетаю в закулисье. Ее дверь приоткрыта.
Да ну, нахуй!
Он же не посмеет вот так тупо!
Или посмеет?
Шаг. Еще шаг. Еще. Еще. И я касаюсь ручки ее двери. Мне НЕЛЬЗЯ туда! Не факт, что он там!
Негромкий стук чего-то об пол сметает все мои сомнения, и я залетаю.
ОНА!
Одна…
Поворачивается…
Надо уйти.
Но ноги не слушаются.
Тихий вскрик и поцелуй наших глаз. И мы стоим… не могу выдохнуть… Забыл как.
И вдохнуть не могу… тону…