Я считаю секунды, я считаю часы,
Я жду того, кто должен принести тишины.
И он приходит с пакетом, в котором прячется зима,
Вода, ложка, вата и – тишина.
Тишина… тссс.. Тихо. Тихо. Тихо.
Тишина.
Тишина. Тссс…
(Дельфин – Тишина)
– А ну-ка, нахрен, поднял свою укумаренную задницу!!!
Блять, ну откуда? Каким образом? Я же, блять, по-моему дома…
– Открывай глаза Алекс! – Алиса нехило пробегается своим маникюром по моим ребрам, и я со стоном переворачиваюсь на спину.
– Какого хрена, Кроха? Как ты, блять, сюда попала?
Руки – в бока, на лице – яростное раздражение.
– А мне Белла ключик отдала. Просила передать!
И я опять разворачиваюсь лицом в подушку. Меня прет… От дури и еще от того, что Элли озвучила ее имя. И больше всего от того, что она вернула ключ. Это, конечно, глупо. Но, блять, БОЛЬНО!
– Нихера себе, да у тебя тут кайф-коллекшн!!!
Ой, бляяя. Колеса все на кровати…
– Ты ебанулся, сладкий!? Ты сколько дерьма сожрал за сегодня?
– Отъебись, Элли! Я тебя в гости не приглашал. Оставь ключ…
– Даже, блять, не мечтай, сладкий!!!
Тихо матерясь, Алиса что-то…
О, нет!
Подрываюсь, чтобы отобрать у нее мою синтетику, но она уже летит с полной горстью таблеток в ванну. Мое тело не слушается, и я падаю со стоном обратно на подушку. Удар вызывает тупой взрыв в голове.
– Элли, блять! – беспомощно психую я вслед.
– Я такая!
Что-то мне подсказывает, что халява закончилась, и она сейчас не слезет с моей развороченной души, пока не добьется одних ей известных целей.
Выставить что ли за дверь силой?
Но сил нет даже встать.
Вот это я попал…
Залетает обратно. Вид – как у фурии. Мелкой злобной фурии.
– Без нотаций… – сразу предупреждаю я.
– Ты когда ел в последний раз?
Пытаюсь вспомнить, и – не могу. Как давно это было? Сколько дней прошло? Я помню только наше утро, когда она кормила меня… Не хочу другой еды после ее. Хочу всю жизнь есть из ее рук…
Дебил! Вот зачем вспомнил?!
– Алекс! Быстро чеши в душ, – сдергивает с меня простыню и тянет за руку. – Приведи себя в порядок, и мы немного с тобой потрещим.
Плетусь в душ, подгоняемый ее нетерпеливыми руками, разгоняя перед глазами мерцающие точки. Слабость жуткая. Не загреметь бы… И курить хочется…
– И даже не надейся! – кричит мне в спину. – До вечера я вся твоя!
Пиздец, просто!
По всей ванной – осколки зеркала, но есть еще одно, в душевой … и как же по нему тоже хочется уебать и разхерачить! Но я сдерживаюсь – не хочу добавлять мелкой тем для душевных бесед. Пока иду, добавляю пару порезов на ступни. Мои руки и ноги все изрезаны осколками, и Валери бы отымела меня не по-детски, если бы … Да пошла она нахуй, эта сука!
Нужно как-то вернуть вменяемость. А то с Крохи станется мне еще укол адреналина под ребра вхерачить от передоза – наверняка уже обнаружила на кухне.
Стою под жестким контрастным душем минут десять. Вроде мозги просыпаются. Выходить не хочется в принципе. Потому что придется притворяться, а сил нет. Но и торчать тут нет никакого смысла, поэтому я заканчиваю и, обернув бедра полотенцем, выползаю в кухню.
Алиса жарит омлет. И меня резко скручивает от тошноты. Несколько раз с усилием сглатываю, пытаясь прогнать ощущение. Вроде немного приотпускает, хотя херово – невероятно. Вообще самочувствие убойное – тошнит, руки, ноги трясутся, в глазах темно, в башке раскол, и еще я, по-моему, весь мокрый от лихорадки, хотя только что вышел из душа.
Теплые руки обхватывают меня за талию и присаживают на стул.
– Дурак… – вздыхает Кроха. – Какой же ты дурак…
Наливает мне стакан молока и разогревает в духовке.
Фууу…
– ПЕЙ! – рявкает на меня, заметив мою скривленную физиономию.
И я делаю пару глотков, стараясь удержать эту дрянь внутри.
Принес же ее черт…
– Ключ верни.
– Нахрен пошел… – незлобно отшивает она меня.
– Я замок сменю.
– Ты мозги, блять, смени! Торчок недоделанный!
Кладет небольшую порцию омлета на тарелку и ставит передо мной. Я с отвращением разглядываю желтое безобразие, пока не получаю болезненный укол вилкой в бицепс.
– Ешь! – садится напротив.
Туда, где обычно сидела Белла. И я, поскуливая, выдыхаю не в силах сдержать тоску.
Не хочу есть, хочу курить. И Беллу. Беллу – больше. Несравнимо больше!
Моя рука тянется за пачкой, но, блять, Кроха перехватывает мой маневр, быстро выдергивая ее у меня из руки. Я в бессилии качаю головой и засовываю в себя кусок еды, стараясь не концентрироваться на вкусе.
Но вкус нормальный, и мой желудок оживает, в истерике требуя еще. Подчиняюсь. Какой сегодня день недели? Даже примерно не могу представить.
– Давай-ка я тебе память пока восстановлю? – допивая мое молоко, предлагает Элли.
Она сама иногда уходит в закумаренные загулы, и я пару раз вытаскивал ее из неприятностей. Поэтому она точно знает мое состояние сейчас.
– Позавчера ты был в клубе. Углюканный, но в меру. Меня, скотина такая, не дождался, трубку не брал. Подозреваю, что ужрался к утру в нулину. Вчера выходил из дому?
Я отрицательно качаю головой, понимая, что пиздец как косячу в глазах Валери, и она меня, вероятно, нагнет еще за это. Но теперь этот факт уже не значим. Бояться и терять больше нечего.
– Короче, ты проторчал еще вчера… Ты сегодня должен быть на работе. Иначе Царевна штрафанет тебя, и не посмотрит на то, что ты любимчик.
– Уже давно не любимчик, – усмехаюсь я.
– Ну да, ну да…
В комнате звонит мой телефон, и Алиса шикнув на мою попытку подняться, сама идет за ним. Значит, Белла ушла с ним позавчера.
«Фисташковое мороженное» – всплывает в моем обожженном мозгу.
А я не знал…
И тут на меня обрушивается оглушающие воспоминания.
«Ненавижу… Ненавижу твои лживые суррогатные глаза… Никогда не приближайся ко мне больше… »
«Ненавижу!»
Боже, Боже, Боже!!!
И, блять, отсутствие кислорода снова жжет мои легкие. Ебучая бесконечная агония…
Мой адский калейдоскоп на этом не останавливается и продолжает херачить в меня картинками.
Ее рука на его ремне.
Его рука у нее на плечах.
Его пиджак на ней.
Прижимается…
Меня колотит и вилка вываливается из рук.
Спокойно! Спокойно… – уговариваю себя.
Я уже вчера оторался по этой теме.
Это ее выбор.
Это – отсутствие выбора…
Все правильно. Я, блять, молодец!
А он-то какой молодец!!! Умный, сука…
Но это не мое дело. Мое дело – добить НАШИ чувства…
Потому что это тоже мой выбор.
Вернее его отсутствие.
Элли входит обратно, разговаривая по моему телефону. Неделю назад я бы психанул, но сейчас мне похую… Прислушиваюсь к ее заигрывающим интонациям и выхватываю – «Эрик». Ебать! Он меня закопает сегодня! Я просрал вчерашнюю запись.
– Мы подъедем в течение часа, – заканчивает она разговор, протягивая мне мобилу.
– Доедай и выдвигаемся. У тебя сегодня запись, а потом сразу на работу. Оденься красавчиком. Я все выяснила. У Сэма ты на «больничном», но Вэл никто не отменял. Сегодня в приват-зоне частная вечеринка и мы отжигаем вместе с компанией золотых.
Мы с Крохой опаздываем. Начало вечеринки в десять. А уже одиннадцать. Но мы положили большой болт на этот блядушник. Она – потому, что реально зависает от всей этой звукозаписывающей темы, ритмов, больших микрофонов, застекольных переглядываний с Эриком, который за последние четыре часа, наверное, уже раз пять бегал подрочить от провокаций нашей Крохи. Я – потому, что Белла сегодня все равно раньше двенадцати не появится. А мое шоу для нее. Валери уже звонила раза три, но мы в мертвой «пробке» едем вместе. На самом деле мы в пяти минутах езды.
Я почти беспрерывно уже читаю четыре часа, мой голос охрип, но каждая строчка о ней и мне почти хорошо. Слушая нашу сказку, Элли рыдает, как сумасшедшая… И мой голос срывается окончательно. Пока мы курим и успокаиваемся, я получаю штук пятнадцать оплеух и такие ругательства, что становится стыдно перед проходящими мимо.