Я брожу по квартире, пытаясь хоть частично привести ее в порядок, чтобы отвлечься. Хуже всего в ванной. Там везде битые зеркала. Я уже привык к ним как к родным. Сажусь и, выбрав осколок побольше, начинаю стопкой складывать на него более мелкие, рассматривая в каждом из них свое отражение. Говорят, смотреться в битые зеркала – это не к добру… Но я не могу остановиться, разглядывая кусочки себя. Я уже и забыл какой я. Я и не знал никогда… Сейчас мне кажется, что пустой и больной…
Пол одиннадцатого…
Передумала?
За последний час раз десять набирал ее номер и тут же скидывал.
Она сказала – «сама».
Не могу больше ждать. Моя надежда иссякла.
Что мне делать?!
У меня только единственный аргумент, который я могу привести ей.
Л.: «Я люблю тебя»
Нажимаю на «отправить», а телефон уже вздрагивает в моих руках смской.
ОНА?!
Б: «Я у Ричи. Приедешь?»
Ну, наконец-то! Приеду ли я!? Разве у меня есть выбор?
Ответ, я в принципе, уже отправил…
– Заходи… – тянет руку, и я пожимаю, делая шаг внутрь.
– Ты рассказал…?
Качает головой.
– Сами разберитесь. Ну и если нужно будет что-то подтвердить, то…
– Ясно. Спасибо. Где?
Кивает головой на кухню, а сам уходит в комнату.
Вдох-выдох… Вдох-выдох… Бесполезная херня.
Чего я стою? Я же ждал этого весь день!
Пара шагов и…
– Привет…
Белла сидит в кресле у окна, поджав под себя ноги, и крутит в руках темную кружку.
Мои глаза останавливаются где-то в районе ее губ, которые скользят по кромке темного стекла. Она не улыбается и она молчит. И я поднимаю их выше. Мне нужны ее глаза. Они огромные и внимательные. Я зависаю в их темноте не желая интерпретировать эмоции, которые там текут.
Просто красиво…
Мне столько нужно объяснить сейчас, но слов нет. Все мои слова – это грязь. А я не хочу марать ее в этом. Поэтому я стою и просто любуюсь ее темным плавленым шоколадом. Еще пару шагов и я опускаюсь на колени – мне хорошо и комфортно у ее ног.
Обвожу легонько пальцами ее ступни, которые спрятаны под белыми носочками.
– Болят?
– Немного…
Почти неощутимо провожу подушечками пальцев по внутреннему своду стопы, и она вся сжимается.
– Немного?!
– Ладно… Нормально так болят, – ее губы трогает мимолетная улыбка.
Замираю на секунду и в порыве нежности и своей болезненной потребности в ней прижимаю губы к ее голой коленке. Ласкаясь щекой о ее бедро, вдавливаюсь лицом в живот. Она зарывается пальцами свободной руки мне в волосы, прижимая еще сильнее. Обвиваю ее талию руками… И дышу… Я дышу ей… Узнавая каждый оттенок ее запаха.
– Белла… – я несколько раз целую ее упругий животик прямо через ткань тонкой маечки и отстраняюсь, поднимая глаза. Руки убрать не могу, и продолжаю тихонько поглаживать ее талию пальцами, – у меня будет возможность... объяснить?
– Нет.
Качает головой.
– Нет!? – от разочарования и безнадеги на автомате сжимаю ее талию пальцами.
Слишком сильно… И она подпрыгивает в моих руках.
Блять, это, наверняка, было больно…
Со стоном одергиваю руки и опускаю голову.
Не знаю, что дальше…
Я не могу сдаться сейчас. Ни сейчас, ни когда-либо вообще. Но сил нет уже даже физически.
– Не надо ничего объяснять, ладно. Я не хочу…
– Почему?
Поднимаю взгляд, чтобы понять ее.
– Почему? Я сегодня весь день думала об этом…
Отставляя кружку в сторону, она обхватывает мое лицо руками. Ее большие пальцы, чуть касаясь, пробегаются по моим ресницам, и я медленно моргаю под ее мимолетной лаской. Мои ощущения становятся болезненней и острее, потому, что возможно это ее прощальные прикосновения.
– Я не могу быть вместе с человеком, от которого мне недостаточно слова, для того, чтобы полностью верить ему. Какой тогда смысл, если есть что-то важнее и честнее его слова?
Я ничего не понимаю из того, что она говорит, и просто сгораю в неопределенности наполненной отчаянием.
– Не понимаю… – выдыхаю я, всматриваясь в ее решительные и теплые глаза.
– Я смотрю в твои глаза и делаю свой выбор. Если я ухожу, тогда мне не важно, что ты можешь сказать или показать мне – это значит, что я просто больше не верю тебе. А если остаюсь… То мне тем более не важно, что ты можешь там показать мне. Это значит, что я тебе доверяю… И мне достаточно твоего слова.
Теперь я понимаю…
Обхватываю ее руки сверху своими и целую каждую ладонь.
– Тогда, поехали домой, Белла, – с облегчением выдыхаю я. – В моих глаза ты все равно не увидишь ничего кроме себя…
Глава 40
Близость
Мы спим…
Иногда я просыпаюсь… Целую, целую, целую и засыпаю снова.
Никаких снов. Только облегчение и безмятежность.
Белла тоже просыпается иногда, и я чувствую, как она ерзает в моих руках, устраиваясь поудобнее, целует, целует, целует и снова засыпает.
Нам нужно отдохнуть…
Просыпаясь в очередной раз, сжимаю в руках пустое одеяло. Но в этот раз я не паникую. Она не уйдет… Просто, с закрытыми глазами, прислушиваюсь к шуму в квартире. Душ… Я вырубаюсь опять. Хочу, чтобы она разбудила меня.
И через некоторое время она и правда тихонько заползает на постель, устраиваясь на мне сверху.
Дежавю…
Нежные руки ласково мнут мою спину, и я тихо постанываю под ними.
– Ты выспался?
– Мхм…
Я уже так выспался, что мышцы сводит от желания размяться. Ну, может и не от этого…
– Массаж…?
– Да… Только на груди… – постанывая, плавно переворачиваюсь между ее разведенных бедер и она опускается на меня. Даже сквозь свои боксеры и ее трусики я чувствую, какая она горячая.
– Ты похудел… – хмурится она, поглаживая мою грудь. – Скоро вообще растаешь… Что я буду тогда делать? М? – сердито смотрит на меня. – Придется откармливать тебя обратно. Что ты любишь?
– Тебя… – улыбаюсь я, разглядывая ее еще мокрую кожу на груди, к которой прилипла маечка. – И – все, что ты захочешь дать мне… Особенно, если из твоих рук. Я бы не отказался и с других частей тела…
– Что случилось с твоей квартирой? – ее пальчики трут мою грудь в опасной близости от сосков, а взгляд плывет от пробитых кулаками гипсокартонных стен к арке, ведущей на кухню. Она тверже, и на бежевой краске лишь несколько кровавых ляпов.
Да… Это пиздец! Как-то этот момент я не продумал …
Не хочу, чтобы она знала, поэтому сразу перевожу тему:
– Как твои ноги?
– Пытаешься съехать?
– Есть немножко… – улыбаюсь я, бродя взглядом по каемке ее трусиков. – Но мне всё равно нужно посмотреть на них. Ты что-то делаешь с этим?
Сгибаю колени и немного давлю на грудь, вынуждая опереться на меня. Тяну за щиколотку ее ножку ближе, чтобы рассмотреть ступню. Ранки воспалены… Наверное жутко болят при ходьбе.
– Я буду сегодня тебя лечить …
– А я буду сегодня тебя кормить …
Она перехватывает мои руки, возвращаясь в первоначальную позу, и рассматривает сбитые костяшки.
Ощущения безнадеги и тоски мельком проносятся в моей душе, как воспоминания о том, почему мои руки приняли такой вид и, поморщившись, я прячу их от взгляда Беллы, захватывая ее ладони в плен.
Она больше не улыбается…
Мы просто смотрим в глаза друг другу, рассказывая сейчас без слов о нашей боли, которую переживали в разлуке.
– Прости меня… – шепчу я. – Я один виноват во всем!
Наклоняется надо мной нос к носу и смотрит в мои глаза.
– Ты виноват…И теперь я точно это знаю. Больше никогда не смей ничего решать за моей спиной.
– Не буду. Обещаю.
Обхватываю ее руками, зарываясь пальцами в волосы на затылке и не позволяя отстраниться. Она и не пытается. Растворяюсь в ее глазах и ее близости.