- Хороший мальчик… - улыбается она широко, одними губами. – Не отказывай себе в удовольствиях! Напрягаться, соответствовать – это не наше. У нас нет будущего.
Вдох… удар холодом… ускорение… Sshhh… кайф…
- Пусть Ольваре напрягается… Он достойней.
Медленно падаю лбом на стол, пытаясь проморгаться от маяков в глазах.
Бл*ть…
- Мучить меня пришла?
- Ну, не одному ж тебе развлекаться! – срывается она. – Давай! Жри свое «счастье»!
Высыпает рядом с моим лицом горсть разноцветных колес.
- Все не так, Кроха… - поднимаюсь я.
- Аха… давай, - ухмыляется она сквозь слезы. – Расскажи мне про свое очередное горе. Разорви снова, на*уй, мою душу!
Отворачивается.
Ее плечи вздрагивают одновременно с рваным дыханием.
Обняв сзади, начинаю тихо укачивать.
- Уходи от Валери, Элли… - начинаю нашептывать ей. – Ты замечательная… Тебя надо любить… Заботиться…
И она качается вместе со мной, затихнув и зависнув, смотрит вперед.
- Нет… мое место здесь, – мотает она головой. – Не хочу, как ты… попробовать и не суметь. И жить с пониманием своей ничтожности. Я лучше буду верить, что «Сумерки» - это мой выбор, а если захочу, то все смогу. Но пробовать не стану никогда!
- Ты сможешь…
- Не надо, бл*ть, мне рассказывать!! Ты мне уже все показал. Мы все тут шлюхи, слабаки и наркоманы. Ты - лучший из нас, но и ты — ничтожество.
- Элли… - пытаюсь объяснить ей. – Я просто не могу ТАК. Когда каждый день… это - как ожидание смерти! Я больше не могу. Я просто ускорил...
- Я… Я… Я… А ОНА?! Вот она - твоя любовь, Лекс, – ее руки отталкивают мои. – Это все хе*ня и отмазки! Ты просто съехал! Устал и съехал! Вот и вся твоя любовь… Может, она, вообще, такая - любовь… Спасибо, что показал!
Пару шагов к двери, и я срываюсь, перехватывая ее и рывком разворачивая к себе:
- Не смей, Кроха, топтаться по мне!
- А то что?! – толкает она меня в грудь. – Добавишь порцию амфетамина, чтобы не грустить?!
- Да! Добавлю, бл*ть! Элли, она сильная и это ее бой! А я балласт, Алиса, понимаешь, я точка давления! Её слабое место! И я должен был сделать так! – ору ей в лицо. - Дать ей свободу! Давай, презирай меня за это!
Боковое зрение ловит чей-то алый силуэт, и мы резко оборачиваемся на открытую дверь.
Валери…
Мы с Крохой, оба с горящими на щеках пятнами, в ярости стоим друг напротив друга, словно перед рывком.
- Лекс… - Царевна делает шаг внутрь, и ее взгляд падает на стол с нашими «конфетками».
Кисти резко сжимаются в кулачки, мелькая алым маникюром, и губы превращаются в жесткую кровавую линию. – Алиса, выйди, – тон такой, что Элли мгновенно дергается к двери.
- Нет! – тормозит ее Вэл. – Лекс, погуляй-ка ты…
Выдернув из рук Алисы сигареты, вылетаю за дверь.
Глава 47 - Исповедь
В клубе аншлаг… Все правильно. Сегодня жгут молодые и знаменитые. И я - не в последних рядах. Только они идут на сцену, а я - на эшафот. Каждый должен исповедаться перед смертью. И мой концерт – это попытка переписать на чистовик и оставить только самое-самое, а еще, он - моя исповедь. Жаль, что не ей...
Говорят, самоубийство – это слабость. И, если это так, то Элли во всем права!
Во всем, кроме одного.
Да, я - «игрушка», я - наркоман… неуравновешенный придурок… слабак… кто там еще?
Но…
Но это ради нее, все равно.
Скоро мой выход, голова начинает кружиться. Стробоскоп превращает мой внутренний коматоз в сюр, но мне не страшно – я не забуду ни одной строчки. Они впечатаны в меня.
Кто-то толкает в спину, желая удачи, я чувствую руки ребят, которые пытаются поддержать перед выходом, хлопая меня по плечам. Конферансье чего-то там орет со сцены, и зал взрывается гулом и аплодисментами.
Слышу первые тяжелые ноты своего трека…
Открываюсь, выходя под прожектор, и толпа затихает под тяжестью всего, что я принес им.
Пробегаясь слепыми глазами по залу, я впиваюсь ими в знакомый силуэт… Может, мне это, конечно, кажется… даже, наверняка… свет рампы слепит...
Но я буду думать, что это она там, в толпе, и буду ей рассказывать сейчас свою версию нашей истории.
Зачем?
Не знаю… У исповеди нет логики…
Передо мной лежит красивая и нежная,
Я сфоткаю её на память...
Будет слайд шоу.
И мы друг друга изнасилуем тут бешено,
Она полюбит меня может,
Но ей не узнать, что...
Не вспомню я её...
Нахально и грубо
Мы займёмся с нею тем, что называешь ты любовь.
Она одна проснётся в этой спальне под утро,
Ведь не даст мне с нею быть незаживающая боль...
Перед глазами прокручиваются первые моменты нашей встречи: ее пластика... ее испуг... смущение... улыбка... летящие в коридор кроссовки…
Ее мокрые волосы, ее губы, пьющие отраву прямо из горлышка… Ее глаза!
И я выдаю, выдаю ей свою версию… пусть знает… Пусть смотрит, какой я есть! И как она вписалась в мою циничную реальность…
И что наделала со мной!
Пусть поймет…
А перед глазами наши головокружения… И моя решительность взять ее, хотя бы, на миг!
А потом так много ее! Ее невинность, чувственность и страсть!
«Я буду любить твои глаза…», и мое ожившее сердце…
Мои отчаянные попытки унести хоть немножечко ее с собой.
Знаю - то, что было между нами, навсегда останется. И умоляю мою девочку…
Вспоминай меня ночью,
Не поцелую на прощанье точно.
Время вернуть назад, я знаю, ты хочешь,
А я уйду и не вернусь,
Но вспоминай, но вспоминай меня ночью.
Вспоминай меня ночью,
Вспоминай меня ночью.
Любовь неусваиваема давно мною,
Но все грехи я посланием этим, дай Бог, смою…
Зал орет, хавая мою боль.
Мне не жалко… Пусть.
Пусть знают все!
Их прошибает.
Толпа – словно усилитель моих эмоций и чувств, и мне кажется, моя девочка плачет от моей безнадеги.
Но безнадега – это не все, что у меня было!
И я рассказываю ей нашу маленькую сказку…
Мое сердце радо обманываться. Сейчас я весь там, в том маленьком, тревожном, но счастливом мгновении. И даже, кажется, улыбаюсь, потому, что весь зал улыбается вместе со мной… И мне, кажется, что ее глаза тоже смотрят этот наш маленький, но счастливый эпизод.
Уснула рано... и спала сладко-сладко....
Я просидел бы до утра у твоей кроватки,
И любовался тобой, как любовался Эдвард
Своей любимой Беллой... твоим прекрасным телом…
И может я не сильный, как и он, не столь красивый,
Но я доверил тебе свое сердце - носи его
Возле своего... ты же любишь эту сказку?
А я ради тебя готов в ней поучаствовать...
Готов любить тебя, как он, даже сильнее!
В сто раз сильнее! Да и люблю на самом деле...
И знаешь, я подумал, мы же с ним так похожи:
В его венах нет движения - в моих тоже.
И дело в том, что... когда я дышу тобою,
Я замираю весь, будто застывает кровь.
Только не думай, что холодный, не переиначивай,
Потрогай мое сердце, вот... горячее горячего…
Давай представим, будто мы попали в сказку,
Будто я - Эдвард, а ты - Белла, и пусть опасна
Эта любовь... ты будешь для меня богиней,
А я твоим... личным сортом героина…
Мое разорванное уже сотни раз сердце в очередной раз сжимается от боли, вспоминая, как посмело поверить, в то, что все возможно... В то, что оно имеет смысл в моем глючном организме!
У него есть еще пара минут, пока звучит трек, чтобы стучать не бессмысленно...
Эта любовь не поддается описанию,
но только не для нас, мы и так знаем все сами.
И может я не Эдвард, а ты не Белла вовсе,
но давай забудем все и на миг представим...
Давай представим, будто мы попали в сказку,
Будто я - Эдвард, а ты - Белла, и пусть опасна
Эта любовь... ты будешь для меня богиней,
А я твоим... личным сортом героина
Мое больное, капризное, тревожное счастье, и моя надежда на него…