Моё море, прошу тебя, не выплюни меня на берег
Во время очередной бури твоих истерик.
Я так давно тебя искал по грязным пресным руслам.
Зубами сети рвал, напрягая каждый мускул,
И я готов сожрать пуды твоей горчащей соли
За то лишь, что ты здесь остаться мне позволишь,
За то, что дашь и дальше мне дышать своею влагой,
Кроме этого блага, мне больше ничего не надо.
Это правда, я за воду жадно набранную в жабры,
Подарю тебе всего себя, только не нужно, ладно,
Выбрасывать меня волной на берег и изгибы
И оставлять там подыхать как ту, другую рыбу…
Про боль и пустоту… попытки оставить ее в покое!
Освободиться от ее власти надо мной!
Глупые и бесполезные! Как и последняя… Абсолютно бесполезные!
Затянись мною в последний раз,
Ткни меня мордой в стекло,
Дави меня, туши мою страсть.
Буду дымить назло.
Боль на фильтре грязным бурым пятном –
Все, что мне от тебя останется.
Урна - мой будущий дом,
И вряд ли мне там понравится.
Серым пеплом осыпятся вниз
Те мечты, что не сбудутся никогда.
Меня вряд ли раскурят на бис,
Шанс если и есть, то один из ста.
Тебе - травиться никотином моим,
Тебе - кашлять моими смолами.
Выдыхай скорей мой последний дым,
И закрывай окно, а то - холодно.
Выдыхай скорей
Мою душу наружу, ей тесно,
В твоих легких так мало места.
Выдыхай скорей
Мою душу наружу, ей тесно,
В твоих легких так мало места.
Но, если честно,
Во всем виноват я сам!
И меня начинает отпускать, погружая в какое-то, совсем другое, восприятие происходящего. Я пьяный от всего – любви к ней, своей бестолковости, кача, вспышек стробоскопа, дыма, эмоций толпы… Меня не отпускают со сцены, и я читаю еще что-то из посвященного ей, читаю на бис, читаю без музыки, признаваясь каждым словом в любви к ней и в своей беспомощности…
Читаю, читаю, читаю… До хрипа и аута… и, наконец, свет гаснет, отпуская меня.
Все…
Темнота… пустота… я быстро куда-то иду, не желая ничьего участия сейчас… скользя между касающихся меня рук… куда-то вниз…
Внизу сейчас пусто.
Во мне сейчас пусто!
Не хочу оправдываться...
Не хочу искать виноватых...
Не хочу, чтобы наступало завтра...
Хочу только ее рядом, и чтобы больше никого, кто мог бы потревожить нас...
Хочу другую судьбу!
Хочу невозможного...
Раздвигая упругие стропы на ринге, практически, падаю на спину там, где добровольно проиграл свой бой, дав ей шанс выиграть свой.
А в голове крутится и крутится моя молитва:
Господи, giveme, что тебе стоит все простить мне?
Все грехи отпустить мне?
Я ни с кем никогда не хотел быть, как с ней.
Закрываю глаза – больше сил нет,
Обессилел, несу бред. Рассвет разжигает боль еще сильней.
Шепчет, стонет, кричит на мне. Ее ладони
Блуждают по моей спине.
Я хватаю воздух, но кислорода нет.
Господи, обещай, слышишь?
Если я умру, передай ей,
Что я любил ее, единственную, на всей земле...
Irinairina
Глава 48 - Сломанная игрушка
Пол на ринге - это мембрана. Он должен упруго отражать любую вибрацию. И он отражает. И меня слегка покачивает от каждого удара. Ведь он отражает удары моего сердца. Или не моего? Или не удары...?
Все-таки, моего… Каждый ее шаг по рингу – это толчок крови по моим венам.
И мне кажется, что канаты на ринге натягиваются, но быть может это просто мои нервы?
А может, я и есть ринг? И бой не мой? Ринг имеет смысл, пока на него выходят бойцы. И мой главный боец…
Садится у изголовья…
Садится?
Нет.
Пара секунд и ее голова у меня на плече. Мы снова вверх тормашками…
Если я немного развернусь и открою глаза, увижу ее губы.
Вдох…
И сердце разгоняется, опять колотясь в горле! Ему не объяснить, что у него больше нет права стучать в ее честь.
- Давай представим…
- … будто мы попали в сказку…
- … будто я - Эдвард, а ты - Белла…
- … и пусть опасна эта любовь…
Наши руки переплетаются. Мои пальцы на автомате отыскивают тонкий ободок на безымянном пальце… Его не может там быть. Но он есть!
- Хлоя…
И мы просто лежим, дышим друг другом.
Мысли лишние. Все уже обдумано, все решения приняты. И только мои кисти сильнее сжимают ее.
- У тебя все будет хорошо… - шепчет она.
И я повторяю ей, но уже со своим смыслом.
- У тебя все будет хорошо…
– Я обещаю… - шепчем мы в унисон.
Но я больше не верю в счастливые концы своих историй.
Это возвращает в реальность. Как и порыв холодного воздуха, предупреждающий нас, что мы не одни.
- Все, Хлоя. Тебе пора… - это Вэл.
И моя маленькая любимая девочка покидает меня навсегда.
Мембрана подо мной опять бьется в ритм с моим сердцем, затихая с каждым ее шагом от меня, и стихает совсем. А сердце продолжает стучать! Как глупо и бессмысленно все устроено в моем бестолковом мире.
- Лекс, - медленно, задумчиво тянет Валери, – мне жаль…
На моем лице улыбка – циничная и, наверное, даже хамская.
Ей жаль…
- Уйди, пожалуйста.
- Я пришла помочь.
- Себе помоги, Вэл. За все в жизни приходится платить. Гарантированно и неизбежно. Мне, кажется, ты задолжала не менее моего. И мне жаль тебя.
- Ненавидишь меня?
Ее наманикюренные пальчики снова, как тогда, когда мы говорили о Хлое, тянут из пачки две сигареты. Она снова прикуривает их и протягивает одну мне. Я не отказываюсь.
Ненавижу ли я ее?
Ищу в себе это чувство, но его нет. В общем-то, в чем она виновата передо мной? В том, что не поверила в меня? Так я и сам, бл*ть, в себя не поверил.
- Нет, Вэл, - отрицательно качаю головой. – Хотел бы… Ненавидеть легче…
Наши голоса гулко отражаются от стен. Кружат… кружат… кружат… Как и мое неопределенное будущее.
- Какие у тебя планы, Алекс? Карьера? Ты вспыхнул сегодня…
Отрицательно качаю головой. Я не буду больше ни писать, ни читать. Я уже обо всем рассказал, больше мне не о чем. Все, о чем можно рассказывать в моей жизни, закончилось минут десять назад.
- Я хотела отдать тебе, - на живот опускается что-то легкое.
Пробегаюсь по себе руками – бумажный конверт. Подношу к глазам. Мой штраф…
- Решила поработать феей? – на моих губах усталая ухмылка.
Они еще долго не смогут выдать никакой эмоции, кроме...
Горечь! Послевкусие боли.
- Это тебе на первое время. Ты уезжаешь…
Она не предлагает, не спрашивает. Констатирует.
И мне похе*у… Я, в общем-то, и так собирался.
- Вэл?
- Ммм…
- Скажи мне, только честно. Считаешь, что ей будет лучше с ним?
- А ты? Только честно.
И я отвечаю честно:
- Не знаю… Я все правильно сделал?
Мне важен ее ответ! Потому, что я знаю, она тоже любит Хлою.
- У тебя не было выбора. Ты даже не знаешь об этом. Но его не было. Не сегодня, так завтра, но Ольваре переиграл бы тебя. Он ведь даже еще не начинал. Так, размялся. А если не Ольваре, то отец. Это - не твой бой Алекс. Это – ее бой. Против отца, меня, Ольваре… За право быть собой.
Мне странно слышать от нее то, что я чувствую и сам.
- Она проиграла?
- Мне кажется, она только приняла вызов. Именно поэтому ты должен уехать. Ты - ее ахиллесова пята. Останешься в ее жизни – она проиграет.
Все так!
К животу опять прикасается что-то невесомое и бумажное.
- Это - билет на самолет, Лекс, на сегодня… и паспорт на другое имя. А это - приглашение на экзамены в Бруклинскую академию музыки. Танцклассы, музыкальное образование… Добейся чего-нибудь стоящего. Ты – талантлив, у тебя все получится. Хлоя хотела поступить туда, перед тем, как забеременела. Никто не знал, кроме меня.
- Спасибо, Вэл.
Я очень ей благодарен. Очень! Наверное, это единственное место, где мне есть смысл существовать. В ее мечтах.
- Не играй против нее! – прижимая к себе документы, умоляю я. – Пусть у нее хоть кто-нибудь будет. Пожалуйста...