— Что? — говорю я, смотря на нее любопытным взглядом.
— То, как ты только что это сказала, ты сделала что-то глупое, не так ли? — подталкивает подруга, ткнув меня в ребра.
— Ой! Я всегда делаю глупости, разве не поэтому мы в моем медовом месяце без жениха? — я притворяюсь невиновной.
— Нет, это совсем другое. И ты становишься красной. Ты всегда краснеешь, когда врешь.
— Я бледная. Я все время краснею, — защищаюсь я, зная, что это бесполезно.
Она продолжает тыкать, щипать и делать все, что может, пока я не признаюсь.
— Рассказывай, — требует она.
— Я ненавижу тебя.
— Угу. С этим покончено.
— Отлично, — наконец-то я сдаюсь, заламывая руки на коленях и не имея возможности смотреть на нее, я тихо шепчу, будто люди вокруг меня будут тревожиться. — Возможно, я позвонила Августу в ночь моего девичника.
— Ты не могла. Эверли Адамс, ты настолько глупая?
— По-видимому, очень глупая, — отвечаю я, наконец, встретив ее взгляд.
— Что ты сказала?
— Видишь ли, вот, в чем дело. Я не помню. Между моими двумя бокалами вина было много шоттов. Но, кажется, я помню, как кричала на него, так что это хорошо, верно?
— Ты не должна была звонить ему вообще. Что это вообще значит? — спрашивает Сара, глядя на меня в ожидании ответов.
Удачи тебе с этим.
— Понятия не имею! — отвечаю я. — Предположительно, я праздновала один из моих последних вечеров на земле, как одинокая женщина, и что мне делать? Я позвонила тому, кому нельзя.
— Ты все еще любишь его? — спрашивает она, приводя к тому, что я посылаю ей убийственный взгляд. — Хорошо, неправильный вопрос. Ты хочешь, чтобы он вернулся?
— Нет, — быстро отвечаю я. — Имею в виду, черт возьми, я не знаю. Знаю, что часть меня всегда будет хотеть его. Насколько велика эта часть? Это вопрос века.
— Итак, что ты собираешься теперь делать?
Я глубоко вздыхаю и на мгновение закрываю глаза.
— Ничего. Абсолютно ничего. Я еду в Париж со своей лучшей подругой, и буду есть пирожные и миндальное печенье, пока мои штаны не треснут по швам, а потом вернусь домой и наконец-то узнаю, каково это быть взрослой. Все в одиночку.
Я слишком долго зависела от других, особенно от мужчин.
Я забираю назад свою жизнь.
Но когда мы размещаемся на наших местах на время полета, Сара теряется в выборе фильма, и я, наконец, могу прочитать свою книгу, зная, что часть меня отступает назад к моим старым путям.
Потому что, как бы я ни хотела найти себя, освободиться от зависимости, которую я разработала за эти годы, понимала, что это просто фронт, чтобы скрыть настоящую правду.
Я убегала. Снова.
***
— Вау, — Сара чуть ли не свистит, когда наше крошечное такси подъезжает к отелю, который Райан забронировал для нашего парижского медового месяца.
Помимо согласия на место, мое участие в процессе планирования нашего медового месяца можно сравнить с участием Райана во всей нашей свадьбе. Или в ее отсутствии.
Когда мы поднялись на этот самолет? С утра пораньше… или вечером… или вчера? Я настолько дезориентирована и потеряна во времени, что все мои знания сводились к следующему: нас должен встретить джентльмен, который будет держать мое имя на большой табличке в аэропорту. А чем закончится это приключение, я понятия не имела.
И это должно было стать настоящим приключением, судя по очень толстому конверту, который дал мне Райан. Парень запланировал для нас целый ряд мероприятий.
Но прямо сейчас все, что я хочу — спать.
А когда проснусь, я принимаю душ, и возможно, снова вздремну, потому что, на мой взгляд, тот, кто может спать в самолете, заслуживает овации. Крошечные сиденья, отсутствие места для ног и постоянный шум. Нет, спасибо. Мне нужна кровать, которая откидывается, имеет пушистые подушки и одеяла, и не ощущается, как мешковина.
С меня хватит этого дерьма в моей жизни.
— Наверное так, — соглашаюсь я, пытаясь заплатить таксисту моей новой стопкой евро.
Для меня они выглядят, как монопольные деньги, и мне приходится постоянно напоминать себе, что на самом деле это настоящие деньги, а не просто напечатанные куски бумаги.
Когда таксист передает мне сдачу, в которую входит около дюжины разных монет, я определенно получаю свой первый американский опыт, но пытаюсь сыграть его круто, перебираясь через них и передавая пару назад, оставив чаевые в несколько евро. Даже не знаю, стандартно ли это для чаевых во Франции, но он кажется довольным, поэтому я решаю, что все в порядке.
Вероятно, я должна тратить меньше времени на покупку одежды и больше времени на изучение культурных различий, и как считать евро. Также полезно выучить несколько слов на французском языке.