А этой девушке нужно топливо — кофеин.
Когда мы пробираемся через город, я обнаруживаю, что влюбляюсь в новую сторону меня, кроме того, что никогда не знала о ее существовании. В детстве мне никогда не давали возможности путешествовать. Летние каникулы и выходные поездки на пляж не были нормой в моем мире, и когда я стала старше, просто осталась в своем маленьком пузыре в Сан-Франциско.
Познакомившись с Августом, мы говорили о путешествиях, составляли списки «что если» и «будущие путешествия», но в начале у нас никогда не было денег, а в конце — не было достаточно времени, потому что Август всегда работал.
Я всегда хотела найти время для этого — для культуры и искусства. Наблюдать за людьми и проводить время с теми, кого я любила больше всего. Прогуливаясь по улицам этого древнего города, я поняла, что за моей дверью существует целый мир, и хотела открыть для себя все это.
— Один день, и ты уже подсела на Париж, да? Уверена, это не бесплатное вино? — шутит Сара, отвечая на мое признание в любви к моему новообретенному дому.
— Разве это не удивительно? Столовое вино! Чертово столовое вино, Сара! Бесплатно! Вода — восемь евро, но столовое вино бесплатно! Боже, я люблю эту страну.
Подруга смеется над моей вспышкой, и я наблюдаю, как она поднимает полупустой стакан столового вина, которое пьет с тех пор, как мы прибыли в местный маленький ресторан, рекомендованный нам одним из наших красивых швейцаров. Пройдя то, что кажется милями вокруг Парижа сегодня, и увидев все, от Эйфелевой башни до Нотр-Дама, мы просто счастливы сидеть и стоять на ногах в обозримом будущем.
— Я могу видеть себя живущей здесь, — начинаю я, оглядываясь на крошечные квартиры вокруг нас.
Кованые балконы, цветочные ящики — это идеальное место посреди Парижского рая.
— Ты говоришь это сейчас, но подожди, ты не видела их цены на аренду. Думала, Сан-Франциско дорогой.
— Это того стоило бы.
— Ты никогда не покинешь город, — с уверенностью говорит она, схватив кусок свежего хлеба из корзины, которую только что принес официант.
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я, ненавидя, что Сара находит меня такой предсказуемой.
Я строю новую жизнь, и больше не хочу, чтобы меня считали обычной.
— Хорошо, позволь мне уточнить. Я не вижу, чтобы ты уехала из города в ближайшее время, — каждое ее слово изречено через рот, полный хлеба.
Для балерины она иногда была чем-то, вроде бардака.
— Почему?
Подруга запивает хлеб большим глотком вина, поставив стакан перед собой. Глядя на меня, она просто смотрит, будто это должно быть очевидно. У меня расширяются глаза, когда меня осеняет.
— Август? Думаешь, я остаюсь в Сан-Франциско из-за Августа?
— Думаю, что ты так поступишь, — отвечает она.
— Ты сумасшедшая, — говорю я, качая головой и оборонительно складывая руки на груди.
— Хорошо, тогда уходи. Когда мы вернемся домой, собирай все свое дерьмо и переезжай сюда. Представь себе, Эверли. Сидишь здесь и получается, что оставила все позади. Ты никогда его больше не увидишь.
— Я его и сейчас не вижу, — спорю я.
Сара пожимает плечами.
— Да, но это будет навсегда.
У меня перекашивает лицо от отвращения.
— Я ненавижу тебя. Зачем ты вообще это делаешь? Думала, ты ненавидишь этого парня.
— Я ненавижу видеть тебя несчастной.
— Так ты думаешь, что я должна перейти от одних отношений к другим, не обращая внимания на тот факт, что он больше не хочет меня.
— Ты не знаешь этого, — говорит она, прежде чем добавить, — и нет, я не думаю, что ты должна просто вернуться к чему-то с Августом. Но я думаю, тебе стоит начать быть честной с самой собой. Ты не ушла от него, потому что не любила его, Эверли. Эти чувства не уменьшаются в одночасье. Ты пыталась наладить отношения с Райаном, и посмотри, куда это привело тебя, чуть не пошла к алтарю не с тем человеком. Так что сделай нам всем одолжение, найди время, чтобы решить, что ты хочешь. На этот раз.
— Хорошо, — соглашаюсь я, ненавидя идею даже посвятить одну секунду мыслям об Августе.
Но я понимаю, подруга права. Есть причина, по которой я вообще избегаю этого вопроса. Думаю, что смирилась со всем этим, когда вернулась к Райану, но на самом деле это было больше похоже на наложение пластыря на кровоточащую рану, которая теперь выходит из-под контроля.
Лейкопластырь мог сделать так много только до заражения, и я определенно начинаю поднимать эмоциональную лихорадку.
Мы тихо заканчиваем бесплатное столовое вино, пока сидим у окна и наслаждаемся видом. Люди выгуливают своих собак, несут свежие продукты в маленькие апартаменты над магазинами, и я слышу отголоски разговоров, которые проходят мимо, когда друзья встречаются за едой. Это так похоже на дом, и все же так сильно отличается.