— Где ты видишь себя через десять лет? — спрашиваю я Сару, поднимая старый вопрос, который однажды задала Августу.
— Десять лет? Тяжело. Сколько мне будет? Тридцать пять?
— Мне будет сорок! — смеюсь я, игриво ударив ее по руке. — Младенец.
— Да, но сорок для тебя совершенно другое. Я пойду умоюсь. Черт, даже к тридцати пяти я не смогу найти работу, кроме как преподавать балет кучке сопливых детсадовцев.
— Кто сказал, что это не будет здорово? — бросаю я ей вызов с приподнятой бровью.
— Ты когда-нибудь учила детей? — выстреливает она в ответ.
— Нет, — смеюсь я. — Но насколько все может быть плохо? По крайней мере, это будет в области, которую ты любишь. И ты все еще будешь танцевать, Сара. Может быть, это не будет перед переполненным театром, как прима-балерина, но это будет что-то.
— Да, я знаю. И ты совершенно права. Возможно, к тому времени у меня даже будет пара собственных сопляков, — говорит она, подмигнув.
У меня открывается рот, и я чуть не роняю бокал из своей руки.
— У тебя настолько все серьезно с таинственным мужчиной?
— У него есть имя, — напоминает она мне.
— Да, Майлз. Это все, что я знаю о нем.
— Ну, он собирался прийти на свадьбу, но…
— Ой, ой, — я прикусываю губу и хихикаю.
— Все нормально. Мы пригласим его на ужин, когда вернемся, и ты сможешь с ним встретиться. Все тайны, наконец, исчезнут.
— Так ты клянешься, что он не надувная кукла?
Подруга откидывает голову и смеется.
— Нет, определенно нет. Он… особенный для меня, — объясняет она, и выражение ее лица трезвеет. — Я никогда не встречала такого, как он.
— Не могу дождаться встречи с ним. И со всеми его резиновыми частями.
— Я ненавижу тебя, — смеется она.
— Прямо перед тобой. Теперь мы можем пойти спать? — умоляю я, глядя на мой пустой бокал вина и откладывая тарелку с едой.
— О, Боже, да, — отвечает подруга, прежде чем продолжить. — Помчимся обратно в отель?
— Ты в хвосте, сучка, — говорю я, бросая достаточно евро, чтобы покрыть наш счет и немного больше.
Понятия не имею, кто вернулся первой, но знаю, что была первой, кто прыгнул головой в гору подушек, которые ждали нас, когда мы приехали.
Ровно через три секунды спустя мы сопим.
Vive la France10, действительно.
Глава 12
Август
Магнолия прижимается ко мне, когда закрываются ворота дома ее родителей и живописные окрестности остаются позади.
— Готов вернуться домой? — говорит она, явно подыскивая, о чем еще можно поговорить, нарушая тишину.
— Нет, — честно признаюсь я хриплым голосом.
После посещения такого яркого места, наполненного энергией, дом — последнее место, куда я бы хотел вернуться, который с каждым днем все больше и больше напоминает гробницу.
Мавзолей воспоминаний, который я отчаянно хочу сохранить.
— Мы могли бы пойти ко мне, — предлагает девушка, приблизившись ко мне, и касаясь пальцем моей груди, явно намекая.
— Хорошо, — соглашаюсь я, и у меня перед глазами моментально проносится лицо Эверли.
«Прощай», — шепчу я про себя, поддаваясь новым воспоминаниям.
Но у меня нет новых воспоминаний.
Только новые сожаления.
Ночевка с Магнолией закрепит наши отношения и даст смысл всему, что расцветает между нами. Теперь, что бы ни случилось, я знаю, что без тени сомнения не причиню ей боль.
Проведя день с ее семьей в этом прекрасном мире, я сделал себя слабым. Оставил этот день, ожидая чего-то большего и реального, чего у меня не было в течение нескольких месяцев, и Магнолия была более чем готова отдать это.
Каждое прикосновение ее кожи к моему телу кажется изменой моему сердцу и разуму. Эта девушка прекрасна, дает любовь, и любому мужчине повезет быть с ней.
Но мое тело, сердце и душа уже кому-то преданы. Что еще я мог дать?
— Я делаю что-то неправильно? — спрашивает она, отрываясь и слегка нервничая.
— Нет, прости. Дело не в тебе, — пытаюсь успокоить я ее, зарываясь рукой в ее волосы.
— Дело не в тебе, а во мне? Это то, что ты здесь делаешь? — говорит она, нахмурившись.
— Знаю, это кривая дорожка, но в моих обстоятельствах, это правда.
Магнолия скатывается на бок, заправляя простыню, давая мне договорить.
— Моя болезнь была не единственной причиной, по которой я порвал с тобой, — признаюсь я.