— Не важные вещи, — отвечает он, и его голос устойчив и ясен, когда я смотрю, как его футболка падает на пол.
При виде его обнаженной груди у меня учащается сердцебиение. Вдруг я понимаю, что мы находимся в тесном пространстве.
— Я просто дам тебе несколько минут, — быстро говорю я, бросаясь из ванной, прежде чем у меня из груди вырвется сердце.
Он всегда был таким привлекательным? Мне почти пришлось ударить себя по рукам, чтобы не протянуть руку и не погладить его. Медленно прошагав маленькими шагами, я добираюсь до кровати и сажусь, ожидая услышать шум душа. Мой взгляд бросается от все еще открытой двери к комоду, и обратно к двери, а затем вниз на пол.
Пытка.
Это пытка.
Я пришла сюда, чтобы помочь Августу, а не щупать его.
Химия — физическая связь между нами — никогда не была проблемой. Этого никогда не будет. Каждый раз, когда я смотрела на него, чувствовала искру, струящуюся глубоко в моем животе, говорившую мне, что это был человек, с которым я должна была быть. Но химии было недостаточно, чтобы огонь горел вечно. Должно быть больше.
Сара сказала мне, что моя жизнь превратилась в мыльную оперу, и она не за горами в этом отношении. Так много драмы в прошлом году было брошено на моем пороге, казалось, что кто-то наверняка закричит «Занавес!», и жизнь, в конце концов, вернется в норму.
Но иногда в жизни мы не выбираем, что нормально, а что нет. Мы только выбираем, как мы определяем себя в этом процессе. Я бы не стала героиней, которая бежала к своему мужчине только потому, что история подходила к концу. Он нуждался во мне, а я нуждалась в нем, но нам еще многое нужно было выяснить.
Так что сейчас я позволю слезам в душе течь, а моему сердцу скакать… надеясь, что когда-нибудь присоединюсь к нему.
Но только не сейчас.
***
Я отговариваю себя от соблазна, но это не значит, что не представляю о каждой капле воды, которая ударяет о его твердое тело в этом проклятом душе.
Сколько времени необходимо парню, чтобы принять душ?
Вот, дерьмо…
— Август! — кричу я, возвращаясь в ванную, а мой разум мчится от ужасающих изображений, как он лежит без сознания и полумертвый в ванне с водой.
Или хуже.
Потянув занавеску, я оказываюсь лицом к лицу с очень бдительным и голым Августом, который в последнюю очередь был без сознания.
Он держит в руках кусок мыла, превращая его в пену — по всему его обнаженному телу. Еще никогда пузыри не выглядели так сексуально для меня за всю мою чертову жизнь.
Немного слюны течет у меня с губ.
— Тебе что-то нужно? — спрашивает он, останавливая дыхание в грудной клетке.
Его забавное выражение лица встречает меня в ужасе.
— Эм, я запаниковала. Прошло время, и я заволновалась, что с тобой что-то случилось из-за твоих травм и всего такого, — пробалтываю я, и слова вылетают у меня изо рта, как перевернутая корзина с мрамором.
— Так ты решила просто ворваться? — спрашивает Август, ясно давая понять самодовольной ухмылкой на лице, что он наслаждается.
— Я кричала твое имя, — говорю я, слегка вздыхая, и убираю руку на бедро.
— Шум от воды здесь довольно громкий, — пожимает он плечами.
Возрастает неловкое молчание, прежде чем он склоняет голову в сторону, и произносит мое имя.
— Эверли?
— Да? — отвечаю я.
— Я в порядке, — говорит он, посмеиваясь.
— Верно! — в спешке произношу я, понимая, что все еще стою с занавеской, оттянутой назад, и смотрю на него. На всего его. — Боже. Я просто буду здесь. Жду тебя.
Повернувшись, я закатываю глаза на свою крайнюю неловкость. Когда мне было неловко с этим человеком? Нервничала, боялась… даже стеснялась, но я никогда не вела себя, как девочка-подросток, столкнувшаяся с первой любовью.
Это было неловко.
И одновременно захватывающе.
— Есть шанс, что ты уже протрезвел? — спрашиваю я, бросив полотенце под занавеской, прежде чем мне выйти.
— Ни единого шанса! — кричит он, но тихий гул заполняет ванную.
Это будет долгая ночь.
***
— Выпей это, — требую я, подталкивая чашку кофе в его сторону, когда мы размещаемся в гостиной.
Я заканчиваю очистку его ран, перевязав все, что могу после душа. Август пахнет соснами и свежим дождем, и, увидев его волосы гладкими и влажными, мне хочется пробежать по ним руками, чтобы почувствовать их мягкость на кончиках пальцев.
Но, вспомнив, как он был ранен, я сопротивляюсь, зная, что если мы не выясним, как решить проблему, мы никогда не сможем двигаться вперед.