Должен был отпустить и довериться.
Глава 19
Эверли
Он позволил мне уйти.
Слезы текут у меня по щекам, и я забираюсь на заимствованную кровать в моем заимствованном беспорядке в комнате и позволяю печали сокрушить меня.
Когда мне будет достаточно? Когда стоит бороться?
Сильная воля, которую я смогла культивировать в течение последних нескольких недель, становится слишком тяжелой ношей, как охапка тяжелых камней. Слишком много, и я внезапно обрушаюсь под тяжестью всего этого.
Я бы не развалилась из-за этого.
Не позволила сломить меня.
Ведь я могла двигаться, прежде чем все это упало мне на колени. И все еще могу.
Перевернувшись, я облокачиваюсь, присаживаюсь и тянусь за брошюрами, которые я взяла в центре города, где осматривала несколько школ, чтобы подать в них заявку.
Это мое будущее.
Кулинарная школа. Но как насчет Сары?
— Ты действительно должна запирать дверь.
Подняв взгляд, я вижу Августа у дверного косяка, скрестившего руки перед собой, будто его пребывание здесь самое нормальное в мире.
Но это полная противоположность.
Увидев его в этой квартире, которую делю с Сарой, чувствую противоречие, и я здесь единственная жертва.
В моей жизни всегда было разделение: Август и все остальное.
Даже после того, как он проснулся, и я вернулась к нему, мне казалось, что я оставила все остальное позади. На короткое время жизнь была только с ним. Внезапно увидев его здесь, я поняла, что никогда полностью не впускала его в свою жизнь.
Может быть, он не единственный, у кого есть проблемы с доверием.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, вытирая оставшиеся слезы, зная, я не могу скрыть отекшие щеки и опухшие глаза.
— Я был бы здесь раньше, но у меня были воспоминания, — говорит он, отталкиваясь от дверной рамы. — Иногда они сокрушают меня — на работе, дома. Я просто падаю и теряю сознание.
— Это ненормально, — замечаю я, показывая беспокойство своими чертами лица, когда я прикусываю губу.
Он подходит поближе, делая шаг в спальню. Я наблюдаю за ним, как ястреб.
— Что в этом нормального? — спрашивает он. — Кто-нибудь вообще знает?
— Я не знаю.
— Сегодня у меня было воспоминание о тебе. Или, наверное, насчет тебя. Это заставило меня понять, как много я потерял из-за Трента. Из-за моей потребности защитить тебя.
— Расскажи мне об этом воспоминании.
Я подтягиваю колени к подбородку, наблюдая, как он садится на кровать рядом со мной.
— Я собирался сделать предложение, — говорит он, украв воздух из моих легких.
— Что? — наши взгляды встречаются, и он кивает, а у него на лице появляется печальная улыбка.
— Да. Не знаю точный день или время, но помню, что был так взволнован, чтобы подарить тебе кольцо. Я собирался уйти пораньше с работы и предлагал поехать на выходные в Биг-Сур. У меня все было спланировано.
Я закрываю глаза, вспоминая тот день.
«— Почему ты отменил все? — смущенно и яростно спрашиваю я.
— Это просто были плохие выходные, — объясняет он, обхватывая себя за шею. Он всегда так делал, когда нервничал. Или лгал. — У меня была тонна работы, и Трент нуждался во мне…»
— Трент нуждался в тебе, — говорю я, почти выплевывая слова. — Тогда тебе лучше уйти, — говорю я, и мой голос звучит не намного громче шепота.
Я так ожесточена. Так зла.
Мы несколько недель планировали эту поездку, и тем утром он почти выскочил из кровати, пел в душе и расхаживал по спальне, рассказывая о том, как он был возбужден.
Предполагалось, это будут наши идеальные выходные. Бегство.
И очевидно, начало, которое мы никогда не имели.
— Что случилось? — спрашиваю я, огорченно наблюдая за ним.
— Я пошел сказать Тренту, что уезжаю пораньше, и увидел, как он кому-то платит. Думаю, до этого момента у меня были только намеки, может быть, представление или два о каких-то проступках, но это было доказательством. Это было трудно игнорировать. Все, что я знал, крутилось вокруг меня, и внезапно мысль о том, чтобы попросить тебя выйти за меня замуж, показалась мне самой страшной вещью в мире.
— И вскоре ты стал запирать меня, — шепчу я.
Кивнув, Август тянется ко мне, но останавливается, будто не уверен, как я отреагирую. Если бы он знал, что мое тело не было целым без его нежного прикосновения.
— Я больше не могу этого делать, — говорит он, медленно произнося каждое слово и задерживая дыхание.
У меня в груди проваливается сердце, когда смотрю на него, зная, он никогда не будет бороться после этого момента, если я позволю ему уйти.