Хотя мы уже проводим часы, поглощенные друг другом, я ощущаю это снова — меня неоспоримо тянет к нему. Нужно прижаться к нему и никогда не отпускать.
Это опьяняюще.
— И я люблю тебя, — говорю я, смакуя каждое слово и склонив голову к нему.
Он чувствуется, как пряное красное вино, тепло и страсть, все в одном лице. Я снова падаю под его чарами, когда он отступает, склонив голову в сторону.
— Что это такое? — спрашивает он.
— Разве я тебе надоедаю? — смеюсь я, оглянувшись, чтобы увидеть, что он заметил.
— Нет, на самом деле, совсем наоборот. Я как раз собирался толкнуть пиццу на пол, когда эти брошюры привлекли мое внимание. Ты поступаешь в кулинарную школу? — его взгляд встречается с моим, полным огня и изумления.
— Да, — отвечаю я, внезапно почувствовав себя очень застенчиво и неловко, а мой взгляд устремляется куда угодно, но не в его сторону.
— Почему такое лицо? — спрашивает Август, дергая меня за подбородок, чтобы привлечь мое внимание. — Почему ты выглядишь такой смущенной?
Пожав плечами, я отвечаю.
— Не знаю. Я еще никому не говорила. Думаю, все еще чувствую, что это какая-то нелепая идея.
Он непреклонно качает головой.
— Нет. Не смешно. На самом деле, я думаю, что это имеет смысл.
— На самом деле? — мой взгляд встречается с его.
— Абсолютно. Ты не можешь готовить для меня вечно, — усмехается он.
Показав ему язык, я наблюдаю, как он смеется и продолжает.
— У тебя есть удивительный дар, Эверли. Не трать его только потому, что боишься. Я уже говорил тебе раньше, что был бы совершенно счастлив, если бы ты провела остаток своей жизни в этой кофейне, если бы это было то, что ты хотела сделать, и действительно наслаждалась этим. Но если есть еще что-то, что ты чувствуешь в своем сердце, ты должна это сделать.
Улыбнувшись ему уголком губ, я замечаю.
— Похоже, что кто-то говорит, исходя из своего опыта?
У него меняется выражение лица, и я вдруг чувствую изменение настроения.
— Для меня все по-другому, — отвечает он.
— Это не обязательно должно быть.
— Это так. Пока что, — отвечает он. — Кроме того, теперь в моей жизни есть ты. Я не могу рисковать, когда дело касается Трента.
— Но я не могу позволить тебе пожертвовать своим счастьем, — говорю я, протягивая ему руку, касаясь пальцем его плеча, пока его взгляд следит за моей рукой.
— Это мое счастье, — мягко говорит он.
— Но что, если мы могли бы иметь все это? Свобода от Трента, счастье…
— Это заманчиво, — с неохотой признает Август, когда его челюсть дергается. — Ненавижу, что Трент каким-то образом вовлечен в нашу жизнь, особенно, когда это касается тебя. Но ты видела, на что он способен, как он может манипулировать. Но это еще не все. Он стал намного хуже.
— Поэтому мы должны, Август. Иначе все закончится катастрофой. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.
— Я знаю, — соглашается он, и у него опускаются плечи от поражения. — Просто ненавижу мысль о том, чтобы ты с ним связалась.
Наши взгляды встречаются, и я замечаю его неуверенность. Уязвимость и страх.
— Доверие, помнишь?
— Доверие, — повторяет он.
— Хорошо. Теперь пришло время составить план.
В этот момент открывается входная дверь, и голос Сары слышен с другой стороны двери спальни, напевая и продолжая, пока она пробирается в свою комнату после долгой ночи выступлений.
— Мы должны сказать Саре, да? — мягко спрашивает Август, глядя на дверь, будто это барьер между нашей жизнью сейчас и жизнью, к которой мы собирались приступить.
— Да, — подтверждаю я. — Мы должны рассказать ей все.
Глубоко вздохнув, я подготавливаюсь.
Через несколько минут я собираюсь разбить сердце моей лучшей подруге.
Боже, дай мне сил.
Глава 20
Август
Сара воспринимает новость лучше, чем мы ожидаем.
Она кричит в диванную подушку около трех минут подряд и придумывает около двадцати различных, очень подробных способов удалить мужскую анатомию Трента из его тела. Весь разговор заставляет меня и мою собственную анатомию чувствовать себя очень неуютно, и я быстро начинаю ходить по комнате, вместо того чтобы сидеть на месте на случай, если ее ярость станет вирусной.
Сара в любой день могла быть немного иррациональной и обычно била в такт своим барабанам. Презирали и обманывали Сару? Она была сумасшедшей.
Но сумасшедшая Сара хочет отомстить, и мы определенно можем использовать это.
— Так что же нам делать? — спрашивает она, медленно возвращаясь на землю, разглаживая руками помятую подушку и не обращая внимания на слезы гнева, которые все еще текут по ее щекам.