Часть меня хочет просто остаться здесь, завернувшись в простынях, а Эверли захватить в заложники. Я бы позаботился обо всем. Она никогда бы не вспомнила об окружающем мире.
И она была бы в безопасности. От всего, что могло нам навредить.
Но я знал, что это говорил старый я — тот, который потерял связь с реальностью. Август, который так пекся о собственной важности, что предпочел запереть свою жизнь, а не решать свои проблемы.
Я больше не был этим человеком.
Или, по крайней мере, надеялся на это.
Эверли доверила мне исправить это, и оказалось, что я подарил ей свое доверие, чего никогда еще не делал.
— Ты сегодня выглядишь немного лучше, — говорит она, посмотрев на меня с постели.
У нее глаза прикрыты, а сон еще не совсем исчез из этих голубых глаз.
— Врунья, — ухмыляюсь я, наклонившись, чтобы поцеловать ее в щеку.
Девушка пахнла нами; лесной запах моего лосьона после бритья задержался на ее коже из-за сотен поцелуев прошлой ночью, но еще я чувствовал фруктовый аромат ее шампуня, напоминающий мне, что девушка осталась собой.
Осталась Эверли.
Она стала сильнее с тех пор, как я видел ее в последний раз. Через пару месяцев после того, как мы тусили, она оказалась посреди руин их с Райаном отношений и переосмыслила свою жизнь.
Я просто рад, что не попал в число того, что девушка выбросила из нее.
— Ты надолго? — спрашивает Эверли, и присев, наблюдает, как я засовываю бумажник в задний карман и хватаю ключи.
— Не знаю. Не очень долго, но и не быстро. В любом случае, это будет плохой знак.
Она кивает, и небольшие морщины на лбу выдают ее опасение.
Положив обувь рядом с кроватью, я сажусь рядом с девушкой и притягиваю ее к своему боку.
— Все в порядке, — говорю я, надеясь, что в этот раз она действительно услышала меня.
— Знаю, — с прежней грустью в голосе отвечает она.
— Тогда почему ты такая грустная?
— Я не знаю, — говорит Эверли. — Это глупо, правда. Я была помолвлена на протяжении месяцев. Почти вышла замуж за другого мужчину, а теперь сижу и дуюсь из-за другой женщины в твоей постели.
Прикоснувшись к подбородку девушки, я убеждаюсь, что она смотрит мне в глаза.
— Никогда не будет другой. В моей постели, в моем сердце или в моей душе.
Слезы застилают ее глаза, когда наши губы встречаются.
— Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, — улыбаюсь я, стирая влагу с ее ресниц.
Я знал, что еще никогда никто не произносил слов правдивее.
***
Я планировал встретиться с Магнолией где-то за полчаса до того, как покажется ее отец. Она заслуживала ответов, и давно пора было дать их ей.
Приехав в ресторан на пару минут раньше, я наблюдаю, как люди за столиками сидят и общаются. Семьи, деловые партнеры, пары — у каждого свои планы на день.
Какие же были у меня?
Возможно, я сделал шаг к чему-то светлому.
Словно услышав мою молчаливую просьбу, появляется Магнолия. Представленная официанткой, она подходит ко мне с другого конца заведения и вежливо улыбается.
По крайней мере, это хороший знак. Наш вчерашний разговор нельзя было назвать теплым. «Холодный и короткий», вот, как точно можно охарактеризовать его. Я поначалу даже удивился, что она согласилась на эту встречу. Сваливал все на банальное любопытство, но теперь надеялся — молил всех высших — что было что-то большее.
Я всегда боялся и переживал из-за чувств Магнолии ко мне. Они были односторонними, и я чувствовал себя неполноценным, потому что не был способен ответить взаимностью такой достойной женщине. В идеальной жизни богатый Август Кинкейд полюбил бы кого-то, типа Магнолии Йорк. Они были бы безумно влюблены, родители бы полностью одобрили их брак, и парочка ускакала бы в закат. Это был бы прекрасный, запечатленный на фото финал.
Но жизнь не всегда такая, как хочется. Иногда мы видим, что обложка была только лживым изображением содержания.
Я не был тем богатым, жаждущим власти мужчиной, каким меня все считали. Или, по крайней мере, больше не был им. Империя, которую я помог построить, балансировала на грани, и я боялся, что если подобраться к ней с правильной стороны, она рухнет.
Именно то, что мне нужно.
Быстро.
Магнолия как раз могла стать моим спасителем.
— Август, — приветствует она меня, протягивая руку, которую я, поднявшись, принимаю.
— Магнолия, — в ответ говорю я, сжимая ее руку в своей, и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку.