Ллойд вздохнул. Он любил ее, очень любил, но… Проклятье, проклятье! Он машинально покачал головой.
— Я не больше тебя хочу, чтобы будущее было таким, — тихо произнес он.
— Тогда не позволяй ему стать таким, — сказала Митико, взяв Ллойда за руку. — Не позволяй.
17
— Алло?
Приятный женский голос.
— А… Алло, это… это доктор Томпкинс?
— Я вас слушаю.
— А… здравствуйте. Вас беспокоит… Джейк Горовиц. Вы, наверное, помните, из ЦЕРНа?
Джейк сам не знал, что ожидал услышать в ответ. Слова любви? Радость оттого, что он позвонил первым? Удивление? Но ни одна из этих эмоций не прозвучала в голосе Карли.
— Да? — сказала она спокойно.
И все. Просто «да».
У Джейкоба екнуло сердце. Может быть, ему стоило повесить трубку и отойти от телефона. Никому от этого хуже не стало бы. Если Ллойд прав, рано или поздно они с Карли встретятся и будут вместе. Но он не мог заставить себя сделать это.
— Извините… за беспокойство, — запинаясь, произнес Джейк.
Он никогда не умел разговаривать по телефону с женщинами. На самом деле в последний раз он звонил девушке по такому поводу, когда заканчивал школу. Тогда он набрался храбрости, чтобы позвонить Джулии Коэн и назначить ей свидание. К звонку он готовился несколько дней и до сих пор помнил, как дрожала у него рука, когда набирал ее номер. Он звонил с аппарата, стоявшего в подвале, и слышал, как наверху ходит старший брат, как скрипят половицы у него под ногами — ну просто будто капитан Ахав[42] расхаживал по палубе. Джейк ужасно боялся, что Дэвид спустится в подвал и услышит, как он говорит по телефону.
Трубку снял отец Джулии и сказал, чтобы она подошла к другому телефону. Он не прикрыл трубку рукой, и Джейк услышал, как грубо он говорит с дочерью. Он сам ни за что не стал бы так относиться к Джулии. Но вот она сняла трубку, а ее отец положил, и Джулия пропела своим чудесным голосом: «Алло?» — «А-а-а… Привет, Джулия. Это Джейк. Ну, знаешь, Джейк Горовиц». Молчание. «Мы вместе ходим на историю Америки», — «Да?» — произнесла Джулия таким тоном, словно он попросил ее назвать последнюю цифру числа пи. «Я вот тут подумал, — пробормотал Джейк, стараясь говорить как можно небрежнее, как будто от этого разговора не зависела вся его жизнь, будто его сердце не готово было выскочить из груди. — Я вот тут подумал, не захочешь ли ты… ну, куда-нибудь сходить со мной… может быть, в субботу… ну, то есть, конечно, если ты свободна». И снова молчание. Он вспомнил, что когда он был маленький, из телефонной трубки доносилось потрескивание статических разрядов. Жаль, что теперь не было слышно этого треска. «Может, в кино», — произнес он, чтобы нарушить эту гробовую тишину. Еще несколько ударов сердца, а потом: «С чего это ты взял, что я захочу с тобой куда-то пойти?»
У него все поплыло перед глазами, засосало под ложечкой, ему вдруг стало тяжело дышать. Он не помнил, что сказал после этого, но как-то оторвался от телефона, сдержал слезы, а потом просто сидел в подвале и слушал, как наверху ходит старший брат.
Это было последний раз, когда он звонил девушке, чтобы назначить свидание. О нет, он не был девственником. Всего за пятьдесят долларов он излечился от этой болезни как-то ночью в Нью-Йорке. Потом он чувствовал себя ужасно. Он казался себе дешевым и грязным. Но он знал, что в один прекрасный день встретит женщину, с которой ему захочется быть рядом. И пусть не хватает опыта в сексе, то хотя бы не опростоволосится.
И вот теперь, теперь все шло к тому, что ему все же предстоит встретиться с женщиной — с Карли Томпкинс. Если он правильно помнит, то она была красивой, с темно-русыми волосами и зелеными… или серыми глазами. Ему нравилось смотреть на нее, нравилось слушать ее выступления на конференции Американского физического общества. Но отчетливо вспомнить ее он не мог. Да, у нее были веснушки на носу и щеках, но не так много, как у него. Вряд ли эти веснушки ему померещились…
Холодное «да?» Карли все еще звенело у Джейка в ушах. Наверняка она догадалась, зачем он звонит. Наверняка она…
— Мы будем вместе, — выдавил Джейк, понимая, насколько глупо это звучит. — Через двадцать лет мы будем вместе.
— Наверное, — немного помолчав, ответила Карли.
Джейк вдруг почувствовал невероятное облегчение. Он боялся, что она откажется от своего видения.
— И я подумал, — сказал он. — Я подумал… Может быть, нам стоит познакомиться поближе. Ну, например, сходить куда-нибудь выпить кофе.
Его сердце часто билось, у него сосало под ложечкой. Ему снова было семнадцать.
— Джейкоб, — начала Карли.
«Джейкоб». Она назвала его полным именем. Когда тебя так называют, ничего хорошего ждать не приходится. Сейчас она поставит его на место: «Джейкоб, с чего это вы взяли, что я захочу…»
— Джейкоб, — продолжила Карли. — Вообще-то я кое с кем встречаюсь.
«Ну естественно, — подумал Джейк. — Конечно, она с кем-то встречается. Темноволосая красавица с такими очаровательными веснушками. Ясное дело».
— Простите, — пробормотал он. — Очень жаль.
Он хотел извиниться за то, что побеспокоил ее, но на самом деле ему было ужасно жаль, что она с кем-то встречается.
— Кроме того, — заметила Карли, — я в Ванкувере, а вы в Швейцарии.
— На этой неделе я буду в Сиэтле. Здесь у меня аспирантура, я занимаюсь компьютерным моделированием неоднородных мультипроцессорных реакций, и ЦЕРН посылает меня в «Майкрософт» на семинар. И я мог бы… В общем, понимаете, я подумал, что мог бы прилететь в Америку на день-другой раньше… через Ванкувер. У меня куча бонусов за частые полеты, мне это ничего не будет стоить.
— Когда? — спросила Карли.
— Я… Я могу быть в Ванкувере уже послезавтра. — Ему стало немного легче. — Семинар начинается в четверг. В мире, конечно, кризис, но у «Майкрософта» все по плану.
«По крайней мере, пока», — подумал Джейк.
— Хорошо, — сказала Карли.
— Хорошо?
— Хорошо. Приезжайте ко мне на работу, если хотите. Буду рада встретиться с вами.
— А как же ваш парень?
— Кто сказал, что это парень?
— О… — Пауза. — О!
Но тут он услышал смех Карли.
— Я просто пошутила. Да, парень. Его зовут Боб. Но это не так уж серьезно и…
— Да.
— И мне тоже кажется, что мы просто должны познакомиться поближе.
Джейк был страшно рад тому, что улыбку от уха до уха по телефону увидеть невозможно. Они с Карли договорились о времени встречи, попрощались, и он повесил трубку.
Сердце у него, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он всегда знал, что когда-нибудь встретит ту самую женщину, он никогда не переставал надеяться. Он не подарит ей цветов — ему ни за что не удастся пронести цветы через таможню. Нет, он привезет ей что-нибудь ужасно неполезное из «Шоколада Мишель». В конце концов, Швейцария была страной шоколада.
Хотя при его везении Карли могла страдать диабетом.
Младший брат Тео Димитриос снимал квартиру с тремя другими студентами в пригороде Афин, но когда Тео пришел к нему поздно вечером, Димитриос был дома один.
Дим изучал европейскую литературу в Национальном Каподистрийском университете Афин. Он с детства мечтал стать писателем. Читать и писать Дим научился еще до того, как пошел в школу, и непрерывно стучал по клавишам домашнего компьютера: сочинял рассказы. Тео несколько лет назад обещал перенести все рассказы брата с дискет на лазерные диски — ведь домашних компьютеров с дисководами для дискет уже не производили, а вот в ЦЕРНе такие компьютеры кое-где еще сохранились. Тео подумал, не предложить ли брату снова свои услуги, но не знал, что лучше: чтобы Дим думал, что он просто забыл о своем обещании, или чтобы понял, что его братец за столько лет не нашел трех минут, чтобы обратиться с просьбой к кому-нибудь из компьютерного отдела.
Дим был в синих джинсах (ретро!) и желтой футболке с логотипом «Анахайм» — популярного американского телесериала. Даже старшекурсники, изучающие европейскую литературу, порой попадали под влияние американской поп-культуры.