- Иди в спальню, скоро приду.
- Но…
- Крис, я что тебе сказал?
Отправляю Крис в спальню, а сам остаюсь размышлять над поведением и состоянием Алисы- Веры. Черт, как же все муторно. Ее это возвращение вызывает слишком много вопросов. Она бы не улетела сама. В этом я уверен. Значит, должен быть и тот, кто увез ее. Вот его мне и нужно найти….
Глава 4
Вера (Алиса)
Такое странное ощущение - чувствовать себя потерянной не только для семьи, но и для общества, что оно начинает сводить с ума. Сжигать изнутри и уничтожать последнюю надежду на то, что мне удастся восполнить пробел в своей памяти.
Каждый день на протяжении трех долгих лет у меня не выходило ничего вспомнить. Не получалось соединить фрагменты, которые периодически всплывали в моей памяти. Мне даже начинало казаться, что вся моя жизнь - это один большой и запутанный лабиринт, в котором сложно найти выход. Почему именно лабиринт? Потому что сколько бы раз я не пыталась найти ответ, меня постоянно загоняет в тупик. Порой мне даже кажется, что ответ лежит на поверхности, но когда к нему подходишь, он снова ускользает…
Я не знаю, зачем прилетела с Виталиком. Может, это глупости или какие-то там предрассудки, но мое сердце почему-то отчаянно рвалось сюда, к морю. Виталик, конечно, настаивал на том, чтобы я не летела, ссылаясь на то, что еще не до конца восстановилась. Только оставаться в месте, где все для меня чужое, я не смогла. Как бы сильно я не пыталась вспомнить причину, по которой улетела в Германию, кроме пустоты там ничего нет. Три года моей жизни просто покрыты мраком.
- Вера, все хорошо? – задает вопрос Виталик, обнимая меня за талию.
- Да, я в порядке, - отвечаю ему. – Просто мне тяжело так жить… Жить и не помнить друзей. С трудом узнавать родных и теряться в месте, где прошло все мое детство. На меня давит эта неизвестность. Будто все, что происходит сейчас - это не моя жизнь.
- Посмотри на меня, - говорит Виталик. – У нас все будет хорошо. Ты мне веришь?
- Верю.
Для меня многое изменилось с того момента, как я пришла в себя на больничной койке. Кроме белых стен я ничего толком и не видела. Постоянные обследования, бесконечные анализы и ни одного ответа. Самое страшное было то, что я не могла назвать свое имя. Каждый день и ночь меня окутывал страх и сомнение. Я боялась, что больше не смогу ничего вспомнить. Пока до недавнего времени в памяти не начали всплывать какие – то фрагменты. А сейчас я просто пытаюсь собрать их воедино.
- Ты приняла лекарства? – спрашивает Виталик, глядя мне прямо в глаза.
- Да, приняла.
- Тебя взяли на работу? – отходит от меня и начинает собираться. – Как прошло твое собеседование? Вчера мы так и не поговорили об этом.
Все его рубашки выглажены и развешаны в шкафу. После прогулок мне было нечем себя занять, вот я и погладила все, что только можно. Стою в дверном проеме между спальней и кухней и смотрю за тем, как собирается Виталик. У нас небольшая квартира – студия. Ничего лишнего, и на двоих вполне хватает места.
- Ну, собеседование прошло хорошо, - отвечаю на вопрос. – Лиза мне немного помогла. Ты не поверишь, но за те три дня, что мы здесь находимся, я умудрилась дважды заблудиться. А вчера…
Резко останавливаюсь и опираюсь на стену, ощутив небольшую боль в голове. Касаюсь рукой лба и будто-то слышу чей-то до боли знакомый мужской голос в своей голове:
«Ты, правда, меня любишь? Если да, тогда повтори это громко, чтобы я услышал тебя».
- Вер? Вера? – говорит Виталик. – Снова что-то вспомнила?
- Нет, это что – то другое...
- Сейчас принесу воды, а ты присядь, - уходит на кухню.
Этот голос не принадлежит Виталику. Он принадлежит другому мужчине. Кому? И что я ему ответила? С каждым таким воспоминанием у меня возникает множество вопросов. Виталик рассказал мне не так много о нашем знакомстве, да и обо мне. Все, что со мной происходило до поступления в универ, мне рассказали родители. Почему я поверила им? Мне показали семейный фотоальбом, в котором, казалось бы, запечатлена вся моя жизнь. Поначалу, мне было тяжело им довериться, но я смогла. Но мне потребовалось больше месяца, чтобы начать называть их мамой и папой. Глупо, конечно, но бывает и такое.