– А мне от них нужна честная и искренняя дружба, – настойчиво перебила я. – Не знаю, как решу дальше, но сейчас только так.
– Дезире, Дезире… Посмотри на меня, разве тебя этот пример ничему не научил? – она встала и покрутилась. – Чем больше тебе лет, тем меньше ты кому-то нужна, Дезире. Либо у тебя должна быть блестящая карьера и деньги, чтобы хороший мужик попался, либо молодой и красивой, – сказала мама, без промедления добавив: – Но не спи с ними сразу. Легкодоступных просто используют и вышвыривают взашей, – она махнула рукой в мою сторону: – И в кого-ты такая наивная? Хотя я раньше сама такой была. Пока с твоим папой не познакомилась, – снова последовала пауза. – А этот твой друг, кто он?
– Терренс, – смущенно ответила я. – Лекции по истории в библиотеке читает. Мы там и познакомились.
– Ты вдруг читать полюбила?
– Нет, я от дождя пряталась, – перед глазами появился мой промокший вид, и я улыбнулась. – Смена была тяжёлой, попала под ливень и злилась, как чёрт.
– Сколько ему лет?
– Не знаю, – я пожала плечами. – Не спрашивала. Лет сорок, наверное. Около того.
Мама задумалась о чём-то, глядя на меня из-под полуприкрытых век. Затем она попросила показать фото Терренса, что я и сделала, и молчание затянулось ещё на пару минут. Мама всегда гордилась тем, что её лицо не выдаёт эмоций, однако мне сейчас не составляло труда понять, о чём она так усердно размышляет. Менялось положение бровей, их изгиб, дергался острый нарисованный кончик левой, губы то сжимались до брезгливой натянутой улыбки, то расслаблялись, но сохраняли всё ту же эмоцию – отвращение. Наконец, мама выдала:
– Не хочешь познакомить нас? – с обидой спросила она и, не дождавшись ответа, не сдержалась и выпалила: – Что он в тебе нашёл? – она подалась вперёд. – Он же студентам лекции читает? Молоденьких девушек не нашлось среди слушателей?
Это стало последней каплей. Кофе тут же показался невкусным – хотя мама всегда отлично его готовила – обстановка давила на виски и плечи, но больше всего угнетали высказывания самого близкого человека. Я чувствовала себя ничтожеством, мусором, чем-то настолько отвратительным и мерзким, на что даже солнце светить не хочет, на что не хочет дуть ветер, не хочет попадать вода. Глаза тут же увлажнились, я сейчас заплачу и получу ещё и за это, поэтому собралась уходить.
– Рада была увидеться, мам, – встала я, машинально отряхивая джинсы. – По-моему, мне уже пора.
– Ты, что, обиделась? – удивлённо спросила мама, тоже поднявшись с места. – Ой, какие мы нежные! Кто тебе, кроме матери, правду скажет, как есть? Ценила бы лучше, чем бегать и дуться по углам!
– Да-да, ценю, – я спешно надела куртку, схватила коробку и проверила телефон в кармане. – Очень ценю и пока.
– Дезире! – одёрнула она. – Дезире, сколько можно, а?! Думаешь, мне легко тут без тебя? Думаешь, я не скучаю по тебе?! Ты же моя дочь, конечно же, я тебя люблю и хочу для тебя лучшего!
Слова резали по сердцу ножом. Я застыла, хотя уже стояла на придверном коврике и почти вышла из квартиры. Слёзы сорвались с ресниц, душили, а я злилась, злилась и злилась, что в очередной раз не смогла сдержать себя в руках. Самообладания едва хватило немного успокоиться и повернуться.
– Если ты так меня любишь, почему говоришь только гадости? – вполголоса говорила я, громче не получалось. – Почему просто не сказать, что ты любишь меня? Почему, мам?
– Я часто это говорю, – горделиво подняв подбородок, ответила она. – Но разве ты слушаешь? Мягко ты не понимаешь, Дезире. Никогда не понимала. Вот пока я не гаркну, пока не буду матерью-ведьмой, ты меня не слушала, а теперь, видишь ли, тебе и это не нравится!
Я снова готова была расплакаться, крохи самообладания испарялись, но так вовремя в кармане зажужжал телефон. Не прошло и секунды, как я взяла себя в руки, однако всё ещё шмыгала носом и тяжело сглатывала слёзы.
– Да? Алло?
– Дейзи? – ошарашенно произнёс Терренс. – Где ты? Что случилось?
– Ничего. Всё в порядке, – я снова шмыгнула носом, кое-как вытирая его рукавом куртки и пытаясь не уронить коробку с дневниками. – Что такое?
– Я… Я думал, мы увидимся в перерыве, – неловко продолжил Терренс. – Почему ты плачешь? Что случилось? Ты в порядке? Ты цела? Где ты, скажи мне?
– Неважно, – Терренс был не при чём, но я чувствовала, как вот-вот сорвусь именно на нём, поэтому старалась сосредоточиться на дыхании и успокоиться. – Давай потом. Я не могу сейчас говорить. Перезвоню.
– Дейзи… – Терренс никак не клал трубку и его встревоженный тон злил меня с каждой секундой всё больше. – Дейзи, где ты?
– Пожалуйста, – крайне раздражённо, из последних сил выдохнула я и отчеканила: – Я перезвоню потом, хорошо?