– Сейчас в тебе тоже сотня?
– Не та же самая, – вполголоса ответил он на выдохе, снова переместив внимание на нижнюю часть моего лица. – Как это обычно бывает, – собрался Терренс и нехотя приподнялся на руках, – всё изменила девушка. Что ж, давно стоит признать, что всей историей движут девушки. Поверь мне, за столько лет изучения истории, я могу такое утверждать.
– Тебе виднее.
Я согласилась, собираясь вернуться к дневникам, но Терренс вдруг поймал меня за руку.
– Может, останешься сегодня? – он смягчился. – Пиццу закажем на ужин.
Поначалу я растерялась, однако следом вспомнилась первая ночь в квартире Терренса, когда он предложил посмотреть фильм. В итоге, мы просто уснули перед телевизором, а стейки ели уже утром. Терренс поднялся с места, искал на кухне листовку с номером пиццерии. Я тоже встала, но лишь для того, чтобы сесть на диван.
– Только сегодня без фильма, а то в прошлый раз у тебя затекла спина, – рассмеялась я, – и утром ты еле встал.
– Перейдём сразу к ужину?
– Может, к чему и поинтереснее… – легкомысленно протянула, я сняла толстовку, оставшись в футболке и не сразу поняв, как двусмысленно это выглядело со стороны. Наконец я опомнилась, засмущалась и пояснила: – Я про кофе. И тут жарко.
– Конечно, – заворожённо кивнул Терренс. – Кофе и жарко. Я так и понял.
На пару минут между нами повисла неловкая пауза. Затем мы всё-таки сошлись на пицце, а пока она будет готовиться и ехать, Терренс попросил помочь достать из шкафа в его спальне подушки и одеяло.
Пока он рылся на полках, я рассматривала комнату. Большую её часть занимает огромная кровать из светлого массива. Кажется, это дерево. У изголовья по обе стороны тумбочки, на левой – судя по всему, Терренс спит справа – сложено покрывало и пара декоративных подушек. Сомневаюсь, что Терренс каждое утро тратит минут десять на то, чтобы застелить постель по всем правилам. Окна во всю стену закрывают лёгкие занавески до самого пола, под потолком неспешно крутится вентилятор. Здесь прохладно, свежо, но комфортно.
В голову лезли не самые приличные мысли, глядя на необъятную кровать. И первое, что меня до странного сильно интересовало: как часто Терренс спит здесь не один? Он рассказывал только о покойной жене, но ведь это совсем не значит, что у него сейчас не может быть девушек на одну ночь. Может, и постоянная партнёрша есть, но ни я её не видела за всё это время, ни Терренс о ней не упоминал.
– Пододеяльник, похоже, в другом шкафу, – озадачено сообщил Терренс, вручив мне подушку. – В зале, наверное, или в диване оставил.
– Что? – хлопая ресницами, спросила я, потому что всё это время думала совсем не о том, о чём надо думать, когда случайно попадаешь в чужую спальню. – Что в диване?
– Пододеяльник, – повторил Терренс, показав уголок одеяла. – Для тебя, – он усмехнулся, обведя меня взглядом с ног до головы. – О чём ты думаешь?
– О том, как часто ты спишь не один, – выпалила я.
Лишь спустя секунду поняла, что ответила на вполне риторический вопрос вслух. Глаза на лоб полезли, я чувствовала, как щёки краснеют от смущения и неловкости, а ещё и Терренс, застыв в дверях, с таким удивлением на меня обернулся, что хотелось провалиться сквозь землю.
– Не так часто, как хотелось бы, – ответил он. – Если тебя действительно так волнует эта сфера моей жизни.
Да что за день?! То я чувствую себя мусором после разговора с мамой, потом ненавидела себя за то, как грубо и зло ответила Терренсу, а теперь, будто до этого мне всего было мало, предстаю перед ним в очередной раз как невменяемая. Или слишком самоуверенная? Любопытная? Влюблённая? Похотливая? Как бы это ни называлось, надеюсь, мой вопрос забудется быстрее, чем приедет пицца. Однако Терренс будто и сам завёлся от моей прямоты. Он сдержанно улыбался, поглядывал на меня и держался ближе, чем обычно.
– Раз уж тебя интересует, как часто я бываю в постели не один, – издалека начал он, заправляя подушку в наволочку, – могу я спросить о том же?
– Если не считать козлов, – на удивление, ответ дался мне довольно легко, – то примерно с той же периодичностью, что и день рождения.
– Серьёзно? – Терренс даже очки снял. – Я имею в виду, ты привлекательная, – он медлил и с осторожностью подбирал слова, в отличие от меня. – Слишком привлекательная, я бы сказал, чтобы иметь в любовниках одних козлов.
– Не все, – я подняла палец в знак защиты. – Ровно на половину козлы, а другая половина внезапно оказывается кретинами с долгами по алиментам или женатыми.
– Да тебе везёт.
– Не то слово, – я чувствовала, как опять волной подкатывает смущение, поэтому неумело вдевала уголки одеяла в пододеяльник. – Но, знаешь, ты-то не женат и долгов у тебя, кажется, нет, – из груди вырвалась нервная усмешка, а затем я не удержалась и пожала плечами: – Правда, у нас с тобой и ничего не было.