Замок в комнате восемнадцать немного заедал. Ключ провернулся не сразу, дверь пришлось с силой подпереть, а затем толкнуть, чтобы войти. В лицо тут же ударил поток холодного ветра. Кому может прийти в голову во время дождя распахивать окно настежь? Темно. Пошарив рукой по стене, я щёлкнула выключателем и замерла от ужаса.
Я проснулась от ужасной боли в затылке. Перед глазами всё плывёт, от света голова пульсирует ещё сильнее и противнее. К горлу подступает тошнота, в теле ощущается слабость, граничащая с немощью. С трудом я попыталась встать с постели, постоянно закрывая ладонью лицо от солнечных лучей. Почти ползком добравшись до ванной, я повисла на раковине. Силы на какое-либо движение под конец исчерпались. Даже дышать казалось непосильной задачей. И голова… Какого чёрта она так болит? Я злилась, а от злости боль становилась ещё острее. Какое-то время я сидела в темноте на холодном полу в ванной и не шевелилась, пока весь этот ужас не стал понемногу отпускать. Наконец мне хватило сил подняться и умыться. О том, чтобы почистить зубы или принять душ речи ещё не шло. Хотелось лечь, но в горизонтальном положении приступы усиливались, а стоять я не просто устала через пару шагов, а даже держаться на своих двоих оказалась не в состоянии. Кое-как устроившись на диване среди подушек, я старалась сохранять положение сидя, но в то же время подремать. Обычно сон неплохо помогает с головной болью, но таких приступов у меня не бывает.
Сон укутывал в тёплые приятные объятия, боль отходила на второй план, однако продолжалось это совсем недолго, ровно до тех пор, как не зазвонил телефон. Затылок пронзило стрелой, спину покрывали капельки холодного пота. Сил злиться не было, так что я просто ответила на звонок.
– Дейзи! – с придыхание произнёс Терренс. – Дейзи, я мог до тебя дозвониться со вчерашнего вечера! Я хочу объяснить…
– Потом, – почти простонала я. – Не надо вообще ничего объяснять.
– Дейзи, я поступил глупо и некрасиво, – настаивал он. – Дейзи, это важно.
В другое время мне симпатизирует эта его черта, а сегодня я просто хочу, чтобы меня никто не трогал, пока голова не пройдёт.
– Ты в порядке? – чуть тише спросил Терренс, заподозрив неладное. – Дейзи?
– Голова раскалывается, – призналась я, сдавливая затылок холодной ладонью. – Не могу даже глаза открыть, мне ужасно больно.
– Где болит? Голова, но где конкретно?
– Затылок.
– Ты дома?
– Да, – я машинально кивнула и тут же об этом пожалела. – Боже…
– Я сейчас приеду, – решительно заявил Терренс. – Слышишь меня? Я скоро буду, потерпи немного.
Не помню, как отключила телефон после этой фразы, и что вообще происходило, но, когда я вновь пришла в себя, я лежала с холодной повязкой на лбу, а неподалёку сидел Терренс. Свет в квартире приглушённый – лишь от лампочки на кухонной вытяжке – за окном уже стемнело.
Голова практически не болела, хотя при резких движениях в затылок поднимались змейки. Тело ощущалось всё таким же изнеможённым и тяжёлым, сердце выпрыгивало из груди. Я медленно поднималась, на что тут же оживился Терренс. Он аккуратно подошёл и опустился на край постели.
– Как ты? – почти шёпотом поинтересовался Терренс. – Полегче?
– Да, – выдохнула я, снова пристроившись у спинки дивана сидя и закрыла глаза из-за света. – Не помню, как ты пришёл.
– Ещё бы, – негромко усмехнулся он, – ты только открыла мне дверь и сразу же грохнулась в обморок. Хорошо, что я успел тебя поймать, и ты не ударилась.
– Я не падаю в обмороки.
– Всё бывает в первый раз, – Терренс осторожно, почти невесомо поцеловал меня в лоб и снова отстранился. – Хочешь чего-нибудь? Воды? Есть ты вряд ли сейчас в состоянии.
Пить в самом деле хотелось, отказываться глупо, ведь сама я сейчас с трудом передвигаюсь даже в постели, а за стаканом воды буду идти столько, что уже и пить не захочется. Вместе с водой Терренс дал мне таблетку обезболивающего и предложил поехать к нему.
– Ты сейчас шутишь, да?
– Одну я тебя в таком состоянии не оставлю, Дейзи, – он сдерживал порывы прикоснуться ко мне и выглядело это жутковато. – Переночуешь у меня, а утром поедем к врачу.
– Мне утром на работу, – наотрез отказывалась я. – Нельзя пропускать работу.
– Днём звонила Мэделин Кэрри, – всё также тихо говорил Терренс, – просила тебя, но я сказал, что ты без сознания. Разумеется, у тебя завтра выходной.
В любой другой день я бы уже сорвалась и злилась, но сейчас, как ни странно, осталась даже благодарна, но не особо хотела показывать это Терренсу. Ведь я всё ещё не могу понять его поведения с того утра. Хоть и глупо мусолить это так долго, но, похоже, я не успокоюсь, пока не пойму, в чём дело.