Я растерялась и не знала, что ответить. Хлопала глазами и неотрывно глядя на Терренса. На уме ни одного подходящего слова, одни сплошные эмоции, но даже те спутались в такой огромный клубок, что я не понимала их. Вроде бы хочется возразить на резкий тон, с другой стороны, Терренс вдруг сказал, что любит меня, а с третьей вообще не считает свою помощь чем-то сверхъестественным. Я злюсь, я благодарна и я шокирована, и всё это одновременно.
– Послушай, – Терренс взял меня за руки, а затем вовсе обнял, – разве ты не сделала бы для любимого, для близкого, для дорогого человека то же самое? Разве ты не позаботилась бы о нём?
– Позаботилась бы, – заторможено ответила я. – Да, позаботилась бы. Наверное.
– Вот видишь, – усмехнулся он, поглаживая меня по спине. – В этом нет ничего особенного. Это правильно, вот и всё, Дейзи.
– Я просто не знала, что дорога тебе, – прошептала я, поймав себя на грани, когда в любую секунду могут политься слёзы. – Ты странно себя ведёшь, – улыбнулась я, обнимая его сильнее. – Ты такой странный, Терренс.
День мы провели вместе. Я решила не уходить даже в тот момент, когда у Терренса начались лекции. В первый раз за всё наше знакомство я отсидела все три часа от начала и до самого конца. Не сказать, что история стала интересовать меня больше, но слушать Терренса, когда он весь такой важный, серьёзный и горит своим делом, словно лампочка, мне понравилось.
В перерывах мы болтали о чём-то своём. Терренс часто расспрашивал про моё самочувствие и, как ни странно, за весь день я и не вспоминала про головную боль, от которой ещё вчера не могла пошевелиться. Она будто испарилась, как и не было. А вечером, за ужином, мы всерьёз раздумывали над поездкой в Орегон. Я рассказала Терренсу о снах и подобных приступах мигрени, которые случались со мной в школьные годы, потому мой друг решил, что нам точно стоит разузнать о Карен Сайд и её смерти больше.
Естественные причины
Сон с мотелем повторился, но на этот раз обошлось без головной боли. Просто пронеслись картинки будто для того, чтобы я получше их рассмотрела. Теперь я пребывала в уверенности, что в мотеле всё-таки кто-то был. Странное чувство, необъяснимое. Ты просто что-то знаешь и всё. Вот с этим «что-то» я и проснулась. Оно постоянно крутилось в голове, не позволяя перестать о нём думать.
Терренс, разумеется, обратил внимание на мой задумчивый вид.
– Что это с тобой? – спросил он, доедая омлет, который я чуть не спалила. – Что тебя тревожит?
– Я как будто о чём-то думаю, но понятия не имею, о чём именно, – с губ сорвалась улыбка. – У тебя бывает такое? Как слово, которое вертится на языке, но никак не можешь его поймать?
– Случается, – пожал плечами Терренс. – Что-то приснилось?
– Да всё тот же сон с мотелем, – постройка и мерцающие ярким светом буквы преставали пред глазами. – Что всё-таки в той комнате? Что там такое, раз я испугалась? – вопрос звучал нелепо и вызывал усмешку: – Чего я могла так сильно испугаться?
– Мало ли, – Терренс тем временем выглядел взволнованным, словно точно знал, что могло меня напугать, но упрямо делал вид, что это не так. – Всякое бывает. Это сон, в конце концов.
– Вот именно, – согласно кивнула я. – Сон. Говорят, во снах полно всякого, чего мы в обычной жизни не замечаем, – я пожала плечами. – Ну или хотя бы того, чему не придаёт должного значения.
Тема разговора не представляла из себя ничего особенного, однако Терренс как-то очень уж остро на её реагировал. Он менялся в лице, то бледнел, то краснел, ёрзал, поджимал губы. Да что с ним? Неужели снов боится?
– Хотя, знаешь, наверное, я просто слишком много думаю про Карен, – я соврала, но разрядила обстановку. – Вот и всё, никакой мистики.
– Определённо, – повеселел Терренс и строгим тоном добавил: – Но нам всё равно стоит туда съездить.
– Обязательно, – согласилась я, допивая кофе. – Как только совпадут выходные.
Позже мы разошлись по своим делам. Терренс решил пройтись до библиотеки, а я спешила за новой тонной курьерской почты.
Не знаю, как так получилось, но вот уже третий день я живу у Терренса. Вчера притащила немного своих вещей, в том числе одежду и косметичку, заняв полку в огромном шкафу в спальне. На моей памяти я ещё ни с кем так быстро не съезжалась. Да о чём я вообще? Я вообще ни с кем ещё не жила под одной крышей, кроме мамы. Обычно все мои отношения начинались и заканчивались сексом на пару недель. Ничего серьёзного, сколько бы я ни старалась, сколько бы я ни пыталась убедить себя в обратном. С Терренсом у нас до сих пор ничего не было, но вот мы уже живём вместе. Буквально после посещения врача он всё же стал проявлять ко мне интерес более открыто. Даже научился целовать, а не только прижиматься к моим губам своими и обнимать так сильно, что кости хрустят.