На секунду мы расцепились. Он сделал шаг назад от меня, наспех скидывал ботинки, расстёгивал ремень. Я отвлеклась на шнурки, в которых умудрилась запутаться, а когда снова подняла глаза на Терренса, он уже куда-то дел очки и хищно смотрел на меня. Как на жертву, которую готов разорвать, а затем с наслаждением проглотить каждый её кусочек. В тот же момент я поймала себя на пугающей мысли, что хочу убить его. Мне нужен был секс, а затем вид его остывающего тела. Картинка отличалась такой правдоподобностью, что к горлу тут же подступил тошнотворный ком.
Однако Терренс об этом и не догадывался. Им настолько овладела похоть, что будь у меня в руках нож, он его, наверное, даже не заметил бы. Терренс подхватил меня и повалил на кровать, снова не давая продохнуть от поцелуя. Я легонько сжимала его язык зубами, заставляя притормозить, и неспешно заводила руки под толстовку. Терренс обезоружено вздыхал, нависая надо мной. Его тело исходило дрожью, а в джинсах, похоже, становилось настолько невыносимо тесно, что Терренс взялся командовать, намотав мои волосы на кулак. В считанные секунды вся наша одежда полетела на пол.
Его губы опускались всё ниже. Иногда вместо жарких поцелуев оставались на разгорячённой коже следы зубов. Он не позволял мне пошевелиться, то придавливая к матрасу всем телом, то удерживая за волосы. В одну секунду Терренс поднялся и, не успела я ничего понять, как оказалась на животе. Ноги свисали с кровати, бортик больно упирался в кожу. Я попыталась подняться, подтянула ноги, встав на колени, как почувствовала сильные руки Терренса на талии. Я замерла, не то испуганно, не то вожделенно, но не дышала. Предприняв попытку опереться на руки, я снова оказалась прижата к кровати – Терренс давил ладонью между лопаток.
Кровать под нами натужно скрипела. Он оттягивал момент, дразнил меня тем, что лишь прижимался разгорячённой плотью к моим бёдрам и слегка толкался вперёд. С моих губ срывались стоны всё громче и развратнее. Я теряла самообладание, пытаясь заткнуть рот то ладонью, то скомканным одеялом. Голову вскружил жар, заполоняющий собой всё вокруг. Терренс вошёл аккуратно, выдыхая нечленораздельные звуки. Он двигался плавно, затем опустился на локоть, пошло сунув пальцы мне в рот, и всё ещё крепко придерживал меня за талию. Терренс наращивал темп ближе к концу, а когда он наконец кончил, моё тело блаженно обмякло и я, кажется, отключилась.
Искусство быть собой
Ключица ныла от колючего подбородка Терренса, которым он в неё упёрся во сне. Тело почти с обидой напоминало приятной болью в каждой мышце о прошедшей ночи. Терренс спал крепко, даже не заметил, как я выбралась из-под его рук и ушла в ванную. Лампочка слабо мигала первые несколько секунд, затем свет перестал барахлить. Я смотрела на себя в зеркало. Шею слева покрывали синевато-бордовые следы. Вчера я и не думала, что Терренс настолько не сдержан в постели. Несколько дорожек опускались по ключицам к груди, а дальше пропадали. Отметины тоже были, но почти незаметные. Ещё часть синяков россыпью украшала бёдра и талию.
Я встала под душ, чтобы немного унять ноющую боль. Возможно, именно от этого проснулся Терренс.
– Давно встала? – чуть громче обычного спрашивал он, но, как ни странно, мне было прекрасно его слышно. – Доброе утро, Дейзи.
На душ у меня было всего пару минут, потом полилась ледяная вода, и никак она не становилась тёплой, поэтому я вернулась в постель греться. Здесь меня ждал полусонного, но довольного вида Терренс. Он опьянённо улыбался во все тридцать два, заложив руки под голову, и лениво наблюдал, как я заползаю обратно под одеяло.
– Уже соскучилась по мне? – протянул Терренс. – Так быстро?
– Я как будто всю жизнь по тебе скучала.
Не знаю, что такое я выпалила, но Терренс даже в лице поменялся. Он сглатывал, улыбался ещё шире прежнего и, положив ладонь на мою щеку, аккуратно поглаживал её большим пальцем. Со стороны романтично, мило. Я смотрела пару раз мелодрамы и мечтала, чтобы кто-то в моей жизни оказался таким же тактильным. Однако на самом деле я держалась изо всех сил, чтобы не убирать лицо, потому что терпеть не могу, когда его трогают. Вместе с тем он разглядывал отметины на моей коже. В его взгляде мешались жалость и гордость, будто ему доставляла удовольствие мысль о том, что именно его рук – а ещё губ и зубов – это дело, но в то же время жалел, что не смог рассчитать силу.
– Знала бы ты, как я скучал по тебе всё это время.
Он потянулся ко мне с жарким поцелуем, но в последний момент я отстранилась и шутливым тоном сказала: