Похоже, эти вещи связаны с его покойной женой. С их браком уж точно. Здесь и подвязка из пожелтевшего кружева, и пара колец, прядь волос, перевязанная атласной узкой ленточкой, запечатанный конверт без адреса и подписи, клочок бумажки с номером телефона и именем Мэгги. Наверное, в конверте хранятся редкие фотографии, которые супруги всё же делали. Не скрою, копаться в чужих вещах приносит мне удовольствие, но от этих становилось невыносимо тяжело и грустно. Я поспешила их убрать на место и вернуться к уборке. Пришлось принести стул с кухни, чтобы поставить коробку обратно на полку, как краем глаза я заметила те самые туфли в прозрачном боксе. Неужели? Точно, те самые туфли с картинки! Вот это мне обязательно нужно рассмотреть!
Следующие полчаса я ковырялась в многочисленных ботинках Терренса и заметила занятную штуку: размер обуви с шестидесятых годов порядком изменился. Взять в пример те же туфли: они одиннадцатого с половиной размера, а ботинки, купленные буквально пару лет назад, уже четырнадцатого, но по длине стелек и самого изделия они абсолютно одинаковые! Ничего себе! Теперь понятно, почему я никак не могу найти себе удобные кроссовки и почему то десятый на ноге болтается, то десять с половиной даже не налезает.
Во второй раз я останавливала вольные мысли, чтобы продолжить уборку, а не сидеть и пялиться в одну точку. Правда теперь, когда стирка поставлена, я переместилась на кухню, сковорода уже грелась на плите, а я перчила рыбное филе, из головы никак не шёл номер той самой Мэгги. Так звали жену Терренса? Не помню, чтобы он называл её имя. Ещё одна странность заключалась в том, что все цифры я запомнила наизусть, хотя в обычной жизни даже свой собственный номер заучиваю по несколько недель. Мэгги, Мэгги, Мэгги… Интересно, а полное имя? Меган? Маргарет? В висок упрямо стучалось «Меган», а перед глазами рисовался портрет красивой девушки. У неё светлые глаза, русые волосы и мягкие черты лица. Я словно уже была с ней знакома. Меган… Что за Меган?
Из раздумий меня вытянул запах подгорающей рыбы. К счастью, я всё не так плохо: она только сильнее подрумянилась, но не сгорела. Следом я уложила её в фольгу и убрала в духовку. Затем я полезла в холодильник, как обнаружила, что от упаковки томатов черри осталось всего три помидорки. До обеда ещё час, есть я всё равно буду одна, так что никто не мешает мне сходить в магазин. В общем, именно это я и сделала. Правда, мысль о номере телефона загадочной Мэгги меня так и не покинула, поэтому я вбила его строку поиска и выяснила, что код номера телефона принадлежит штату Вашингтон. Забавное совпадение, сестра Карен, Меган, тоже из Вашингтона. Разумеется, теперь перестать думать об этом просто невозможно. И что же мне пришло в голову? Да, спустя столько времени я решилась пойти в полицию. Вместо магазина я забежала к себе домой, собрала все конверты, которые получила от неизвестного отправителя и побежала в ближайший участок.
Практически с порога меня встретил полицейский с недовольным видом. Он устало выслушал мою историю, дал заполнить форму и отмахнулся дежурным: «Мы рассмотрим Ваше дело в течение семи рабочих дней». Энтузиазм сразу убавился. Чёрт, я так и знала, что обращаться в полицию – это дурная затея! Им никогда ни до чего нет дела! Даже, если кого-то убьют, они будут это расследовать с той же неторопливостью, пока убийца не сбежит и вообще не забудет о своём преступлении, а что уж говорить о деле, которое и вовсе не похоже на убийство? Не преследование, не угроза… Вообще непонятно что с этими конвертами.
Злая и расстроенная я перешагнула порог участка. Чёрт, и как мне всё это узнать самой? Как вообще узнают, кому принадлежат или принадлежали номера телефонов? А что до имён и фамилий? У меня опускались руки. Как мне со всем этим разобраться? Что ж, логично было бы попросить о помощи Терренса, но как же странно он себя ведёт, когда речь заходит о Карен! Он будто бы не заинтересован, однако при этом увиливает от любого конкретного вопроса. Терренс делает это так, что, в общем-то, не придерёшься и подозрения в его адрес покажутся обыкновенной несдержанностью.