Мне оставалось только кивнуть. Я не имела ни малейшего понятия, что за главная героиня, про что её история и какого чёрта она такая недоверчивая.
– Уверен, её жизнь стала бы куда легче, разреши она себе принять то, что чувствует.
– Ты так думаешь?
– Да, абсолютно, – со знанием и гордостью подтвердил Терренс. – Можно сколько угодно врать окружающим, главное, не делать этого с собой, – он поправил очки. – Если что-то пугает до дрожи, признаться себе – да, мне страшно. Если чего-то не знаешь или сомневаешься, то признаться хотя бы себе – да, я не знаю, о чём речь.
– Согласна, – с умным видом кивнула я. – Почти мои мысли читаешь!
На что Терренс в привычной ему манере улыбнулся:
– Я тебя люблю, Дейзи. Надеюсь, ты знаешь это.
Он не глядя вручил мне книгу и вернулся в аудиторию за своей сумкой, а я, проводив его взглядом в коридор, с любопытством взглянула на эту идиотскую книгу. Оказывается, у неё бордовая обложка с полустёртыми золотистыми буквами. «Ядерная физика. Основы» – да уж, я знатно оплошала. Я не большая любительница книг, конечно, но вряд ли под обложкой с таким названием скрывается художественная история какой-нибудь девушки. Так что героиня, которая никак не совладает с собой, это не какая-то выдуманная героиня романа, а я. Терренс будто точно знает, где я была и что узнала. От этого осознания стыда становилось больше. Он поглощал меня с неистовой силой, пока не вернулся Терренс.
– Идём? – Терренс приобнял меня за плечи и поцеловал в щёку. Он вёл себя так, будто ничего не случилось. – Если хочешь, можем на ужин взять салат. Сегодня в кафе появился.
В ответ я кивнула. Терренс взял меня за руку и отвёл в кафе. Он взял две большие порции салата с ростбифом, попросил пакет, а затем мы вышли на улицу. Ветер приятно обдавал лицо холодным и влажным воздухом. Не то вот-вот пойдёт дождь, не то он уже моросит, но из-за шквалов ветра ощущается не более, чем повышенная влажность.
Мы в тишине добрались до пешеходного перехода, ждали зелёный сигнал, и тут я всё-таки не выдержала:
– Почему ты на меня не злишься?
– За что?
Щёки стремительно наливались краской, меня переполняла неловкость и сомнения, поэтому я мямлила:
– Когда ты говорил про книгу, то на самом деле говорил не про книгу.
– Да, – Терренс неловко почесал затылок, – возможно, вышло немного грубо. Перегнул, извини.
– Нет, я не о том! – меня с одной стороны раздражало спокойствие Терренса, а с другой я отчаянно хотела бы ему научиться. Однако пока выходила только злость. – Я знаю, что ты был в моей квартире, когда меня там не было, но ты ничего об этом не говорил! Тебя видел сосед.
Терренс устало выдохнул, на секунду отведя глаза, и достал телефон.
– Дейзи, я просто не хотел лишний раз тебя волновать, – совершенно спокойно ответил он, копаясь в своём мобильном. – Тебе на тот момент только перестали сниться кошмары.
Затем Терренс показал фото открытого окна моей квартиры. На кухне, то самое окно, которое напугало меня до жути посреди ночи. То самое окно, на котором теперь прикручена новенькая задвижка, чтобы оно уж точно не жило своей жизнью.
– Я увидел его на пробежке, – объяснял Терренс. – Зашёл, твою дверь открыть ничего не стоит, особенно, если под рукой есть какая-нибудь железка, закрыл окно. Потом вернулся вечером с инструментами и сделал как-никакой замок. Так оно точно не откроется. А ещё в первый раз полчаса ловил кота. Рыжий, толстый такой. Соседский, как ты говорила, – Терренс ласково приобнял меня за плечо. – Не оставлять же мне его там, правда?
Я шла, стыдливо потупив взгляд. Сил и совести не хватало даже на элементарное «прости».
– Я только одного не понимаю, Дейзи, – вновь заговорил Терренс, – почему ты просто не спросила об этом меня? Я представляю, что можно подумать, но посмел бы я поступить так с тобой, Дейзи? – он остановил меня, преградив путь. Я подняла на него глаза. – Скажи мне, Дейзи, неужели я не заслужил капли доверия?
– Я пытаюсь, – сдавленно ответила я. – Очень пытаюсь, правда, но я не умею.
Терренс смотрел на меня с глубоким сожалением и растерянностью. Иногда немо приоткрывал рот, но так и не решался что-либо сказать. Что до меня, то внутри словно что-то сломалось. Логика говорила просить прощения, хотя бы извиниться по-человечески, но сил на это не было. Мы разойдёмся? Ладно. Попытаемся продолжать отношения с учётом или без моего «пунктика»? Хорошо. Может быть, мне и было не всё равно, но бороться, доказывать, отстаивать я больше не могла. Ни физически, ни морально.