С этими мыслями я и уснула.
Дверь. Холодная, мокрая, скрипучая дверь дешёвого мотеля. Я вижу её третий или четвёртый раз за последнее время. В моих руках ключ от неё. Стоит открыть, но чем чаще дверь появляется во сне, тем больше я думаю о том, что лучше всего бежать отсюда как можно скорее и переждать ночь в машине. Ничего, пусть топлива не хватит до утра, пусть к утру я точно буду трястись от холода, но хотя бы… Дрожь расползалась по телу, словно куча мерзких насекомых. Я стояла как истукан, прислушиваясь к шорохам поблизости. Они нарастали, приближались.
Тело окутывали леденящий ужас и паника. Я знала, что умру. Я знала. Но ничего не могла с этим поделать. Ноги будто вросли в землю, и единственное продолжение – открыть дверь. Я знаю, что будет после… Я знаю, что бегать по мокрой земле сложно, а ночью в лесу слишком велика вероятность споткнуться об какой-нибудь корень или ветку. Я уже знаю это, я уже испытала это, я уже была там. Мокрая земля залепляла кровоточащую рану, реальность покидала меня, перед глазами в предсмертной агонии рисовались кошмарные образы, по инерции я всё ещё пыталась бороться, бежать, а потом… потом непроглядные кроны расступались и с неба спускался ослепляющий луч света. Тело тяжелело, паника замирала, растворялась, уступая место бесконечному спокойствию и тишине. Да, больше ничего не было. Только тишина и спокойствие.
Но кто гнался за мной? И что такого страшного я увидела в комнате, чтобы со всех ног от ужаса рвануть в лес? Что на самом деле произошло в мотеле на дороге посреди проклятого леса? Кто убил меня? Кто сделал это со мной?!
Я проснулась с мерзким чувством обиды и несправедливости в груди. Оно давило неподъёмным валуном. Не то я слишком близко принимаю историю Карен, не то явно чего-то не знаю. Мне едва хватило сил сползти с дивана, взглянуть на часы и пойти на кухню, чтобы заварить себе чай. Сон продлился всего двадцать минут, а тяжести от него как от полноценного паршивого дня. Тело ломило ноющей болью, затылок пульсировал, а перед глазами мелькали цветные круги. В аптечке я нашла таблетку обезболивающего, взяла чай и снова завалилась на диван.
Вовремя или не очень, но именно сейчас позвонил Терренс. Я взяла трубку, поставив на громкую связь:
– Как ты там, Дейзи? – голос его звучал приглушённо. Похоже, он прячется в аудитории или какой-нибудь ещё укромном уголке. – Выспалась после пробежки?
– Ага, прилегла на двадцать минут, – устало и болезненно протянула я с усмешкой, – а там и чёртовы сны пожаловали.
– Что снилось? – серьёзно спросил Терренс. – Ты помнишь?
– Какая разница? – отмахнулась я. – Всё то же самое. По-моему, я просто очень много времени посвящаю чужой жизни.
– И всё-таки, – мягко настаивал Терренс. – Ты помнишь, что тебе снилось?
– Помню, – ответила я. Голову понемногу стало отпускать. – Тот мотель. А потом я бежала по лесу и, кажется, умерла.
– Кажется?
– Там был свет с неба, – спутанно вспоминала я. – Так что похоже на то. Не фонарик, он не такой яркий. И… ощущения. Ощущения от фонарика другие. От этого света было так спокойно, так легко и тепло. Как солнце после долгой зимы, но вовсе не солнце, – я замолчала, ожидая какого-то комментария, но так и не услышала его, а потому продолжила: – Тебе в самом деле интересно об этом слушать?
– Хочу знать, что тебя беспокоит. – отстранённо ответил он. – Выпила таблетку?
– Да. Чай себе сделала тоже.
– Я скоро буду, – ласково сказал Терренс. – Отдыхай. Хочешь чего-нибудь, Дейзи?
– Хочу, чтобы ты скорее пришёл, – невольно улыбнулась я. – Соскучилась.
– Хочешь, я тебе почитаю потом? – заботливо предложил он. – Какая у тебя любимая сказка была в детстве? Я найду её в библиотеке.
– Мне читали Библию перед сном, чтобы я не стала шлюхой, – устало усмехнулась я, подмяв подушку под голову. – Такая себе сказочка. Без неё засыпать было приятнее.
Терренс неловко замолчал.
– Ты атеистка? – с опаской и осторожностью спросил он. – Извини, если тебе неприятно об этом говорить.
– Нет, я верю. Разве Бог виноват в том, что люди используют Его имя в своих целях?
Повисла тишина. Звенящая и гнетущая. Настолько это на меня давило, что я добавила:
– Я знаю, что Он любит меня. Не переживай.
– Тогда, – неуверенно тянул Терренс, – давай лучше что-нибудь посмотрим, да? Фильм или сериал, что хочешь.
Я согласилась, и Терренса заметно отпустило. Он приподнятым тоном обещал вернуться как можно скорее, принести что-нибудь на обед и снова сказал, что очень скучает.