– Миссури? – оживилась я, повернувшись к Терренсу. – Канзас-Сити? Мы туда едем?
– Остановимся на ночь, – кивнул Терренс. – А дальше… – он прочистил горло. – Когда-то давно у нас был дом, но вряд ли ты о нём помнишь.
– Где же он был? – я не сводила глаз с собеседника лишь по той причине, что мне казалось, будто из-за каждого ствола на нас смотрят. – Далеко отсюда?
– Тебе там никогда особо не нравилось, Дейзи, – не глядя отвечал Терренс. – Угадай из-за чего?
Он спрашивал так, словно я не могу этого не помнить, однако у меня не было ни одного предположения.
– Ну же, – смеялся Терренс. – Твоя любимая сказка. Надо же как совпало! Ты ненавидела то место за религиозных фанатиков, за лицемеров, которые каждое воскресенье ходили в церковь, чтобы отпустить свои грехи, а потом снова творили, что взбредёт в голову, – в его голосе слышалась горечь. – Ты ненавидела то место, – взгляд Терренса остекленел на мгновение, а затем он мельком обернулся на меня. – Всё ещё не помнишь? – не прошло и минуты, как он безразлично пожал плечами: – Впрочем, такое, наверное, лучше выбросить к чёрту из памяти. У меня не вышло, но, похоже, у тебя получилось, – Терренс улыбнулся с привычным обаянием. – Умница. Никогда в тебе не сомневался.
Я думала. Слова складывались в общую картинку со скрежетом и упрямством. Одно и то же я могла повторять себе по нескольку раз, чтобы дойти до смысла. Может, я просто выпила слишком много обезболивающего и теперь мне снится самый странный и чудной сон в моей жизни? Нет, на сон как-то не похоже.
– Если тебе там тоже не нравится, зачем мы туда едем? Почему не поехать в место, где хорошо?
– Это ненадолго, Дейзи, – отмахнулся он. – Только переждать. Цивилизация до того городишки дойдёт только лет через сто, так что пока это чуть ли ни единственное место, где будет безопасно нам обоим.
Задавать вопросы дальше я не решалась, но рассматривала Терренса. Я знала, знала же, что с ним что-то не так! Почему я никогда себя не слушаю? Почему я постоянно сомневаюсь в себе, а не в других? Стоило прислушаться к интуиции ещё в тот раз, когда Терренс просто стоял под фонарём у моих окон.
Я снова посмотрела на него.
– Не мешают очки? – кивком я указала на них. – Отсвечивают, наверное.
Терренс замер, словно я поймала его с поличным на чём-то нехорошем. Впрочем, так и было, ведь он врал насчёт проблем со зрением.
– И давно ты знаешь?
– Я просто спросила, – невинно пожав плечами, я не спускала с него глаз. – Значит тебе не нужны очки?
Терренс скосился на меня и усмехнулся. На секунду его взгляд показался жутким, по спине тут же пробежали мурашки. Очки он всё же снял, аккуратно сложил дужки и бросил их в бардачок. Кажется, Терренс всё равно держит ухо востро. Он не расслабляется, от меня он всё равно ожидает чего-нибудь «интересного». Даже когда я веду себя расслаблено, он по-прежнему не теряет бдительности. Неужели я так часто – в этой жизни или в прошлой – выкидываю что-нибудь в самый неподходящий момент, раз Терренс старается быть всегда готовым к неожиданным поворотам?
– Ты обязательно всё вспомнишь, – вполголоса произнёс Терренс, не то убеждая в этом меня, не то успокаивая себя. Затем он вообще перешёл на шёпот: – Я тоже долго вспоминал в первый раз, я понимаю, как бывает сложно принять.
В Канзас-Сити мы прибыли глубокой ночью. В машине часы встали, а мобильника под рукой не было, так что о времени судить можно только предположительно. Около трёх, я думаю. Мотель, который выбрал Терренс, выглядел не слишком безопасным местом. Впрочем, здесь и документы не спрашивали, а имя можно назвать любое, положить в кассу лишнюю сотню, и местный администратор без каких-либо вопросов отдаст тебе ключи от номера. То, что нужно, когда не хочешь быть найденным.
Комната на втором этаже в самом конце сомнительного здания. Тусклая лампочка с трудом освещает квадратное помещение с ободранными красными обоями и прохудившимся грязным ковриком, а через тонкие стены слышатся самые разные звуки от соседей: одни смотрели матч, другие резвились в постели, третьи, похоже, просто сходили с ума и орали во всю глотку чёрт знает что.
– Да, не пять не звёзд, – сдержанно прокомментировал Терренс, бросив сумку на пыльное кресло, которое даже под небольшим весом затрещало, – но на одну ночь сойдёт.
– Не подцепить бы здесь вшей или богатый венерический букет, – сказала я, брезгливо поглядывая на кровать, застеленную тонким покрывалом с кисточками на углах. – Боже, ещё больше я боялась ложиться спать только в одном-единственном школьном походе!
– Не бойся. Я не первый раз здесь останавливаюсь и, как видишь, всё ещё здоров.