– Спустя почти двести лет, Дейзи, люди всё ещё жестоки к тем, кто отличается. Люди всю историю своего существования ищут способ стать бессмертными, – с омерзением усмехнулся Терренс. – Да, я плохо о тебе заботился, признаю. Ты умирала чаще меня, но я обещаю, что буду стараться лучше. Я буду заботиться о тебе лучше, клянусь!
Вопросы не заканчивались, но часть из них вдруг теряла смысл. Раз в прошлый раз всё пошло прахом из-за полицейского, почему Терренс в этот раз меня не остановил от этого шага? Почему он позволил мне обратиться к Уильяму за помощью? Вопросы не кончались, но на часть из них я будто и не хотела искать ответ.
– Что я делала в том лесу?
– Откуда я знаю? – Терренс пожал плечами. – Может, почувствовала, где я. Мы так и находим друг друга каждый раз. Память иногда подводит, но мы обязательно встречаемся, – он снова замолчал на время. – Ты в тот день поехала к сестре. Я знал, что ты поехала к сестре, ты должна была быть у неё в Сиэтле, – Терренс снова посмотрел на меня, – но тебя каким-то чудом занесло на ту дорогу. Там даже не потеряешься, везде стоят указатели. Как ты вообще туда заехала? Что ты там делала? И зачем ты оставила машину?
– Она заглохла. Я не хотела сидеть там до утра, – мне вдруг стало не то обидно, не то противно. – Искала помощь, вот и всё.
Мы сидели, глядя друг на друга. В комнате свистел сквозняк, а из-за приоткрытой двери слышался звук кипящей воды. Я – Дейзи, в смысле – первый раз здесь, но помню каждую досточку в этом проклятом доме. Как он строился, как здесь холодно зимой, как я злилась на вечно шуршащих под полом мышей, а летом ненавидела ветер за то, что он заносил через щели столько песка, что мы просыпались почти что в пустыне. С крышей тоже не всё в порядке: осенью она обязательно хотя бы в трёх местах будет протекать, отсюда и стойкий запах сырости и грибка. По нынешним меркам цивилизованного мира жить в таких условиях крайне опасно. Может, поэтому в городке тридцатилетние люди уже считаются первыми в очереди на кладбище?
Терренс мог соврать, но он не врал. Даже в этой ситуации я пытаюсь полагаться не на здравый смысл, а на внутренний голос.
– Что дальше? – от ощущения безвыходности я вздохнула. – Переждём, а потом?
– Уедем, – из груди Терренса вырвался счастливый смех. – Куда захочешь, Дейзи.
– Но не в Бостон, да?
– Не в ближайшие тридцать лет, – кивнул он. – К сожалению. Но ты можешь звонить матери, если хочешь. Только не с мобильного, или хотя бы с одноразового, – Терренс взял паузу. – Можем жить где-нибудь в Орегоне или вообще поехать в Чикаго. Ты когда-нибудь была в Чикаго? Там холодно зимой, но красиво.
Я устало прижалась к нему. В мыслях всё никак не утихала идея об убийстве над Терренсом и всем этим его спектаклем, но в то же время я впервые за все годы жизни чувствовала себя дома. В безопасности, будто всё моё существо нарочно игнорировало тот факт, что умерла в прошлый раз я из-за этого же человека.
Чем больше я узнаю Терренса, тем лучше понимаю, почему он зарабатывал на жизнь лекциями по истории – когда видишь собственными глазами как меняется мир, рассказывать об этом куда проще. Я почти истерически рассмеялась, уткнувшись в плечо Терренса. Он тоже смеялся. Вряд ли Терренс понимал причину моего веселья, но всё равно подхватил и был искренним в этом. Он обнимал меня, гладил по волосам и целовал в лоб и виски.
Мне всё ещё хотелось его убить, но уже в разы меньше.
Ближе к вечеру мы вышли на улицу. Люди с любопытством и немного со страхом наблюдали за нами из окон, лишь немногим хватило смелости выйти и подойти к нам. Оно и понятно – Терренс не изменился лицом, а у местных до сих пор жива легенда о «бессмертных» выходцах городка. Правда, Терренс всем говорил, что Чарли Прескотт всего лишь его отец, а он сам уродился точной копией родителя. Похоже, за столько лет жизни с одним и тем же лицом у Терренса на всё было заготовлено внятное и вполне реальное объяснение.
Если бы можно было изменить прошлое
Чем дольше мы жили в родном городе – названия у него, кажется, попросту нет – тем больше мне вспоминались моменты из далёкого прошлого. Оттуда же я узнала, что моим первым именем было Дезире. Забавное совпадение. Терренс долгие годы сохранял своё имя Чарльз, а я, будто мечтая поскорее забыть истоки этого проклятия, постоянно меняла не только имена, но и лица. Только в этот раз что-то пошло не по плану.
Наша вечная жизнь началась с нескончаемой засухи. Солнце пекло целыми днями напролёт, даже ночью было так жарко, что земля не успевала остыть. На улицах стояла жуткая вонь, животные и люди падали замертво от голода и жажды. Худые и одичавшие, глядевшие друг на друга исподлобья хищным взглядом. В округе незадолго до этого было ещё двенадцать поселений, но их все выкосила непонятная болезнь. Те редкие везунчики, кого она не убила, пришли к нам. Из двенадцати общин в округе осталась только наша. Остальных даже хоронить не стали, чтобы не подцепить чёртову заразу.