4 года назад
Дэвид с самого утра ходил сам не свой. Постоянно теребил волосы, нервно потирая шею. Он беспокоился так, как-будто знакомил Элис с родителями, а не с младшим братом. Элис пыталась успокоить его, постоянно говорила какие-то глупости, или успокаивающее гладила по волосам. Но всё тщетно.
— Дэвид, успокойся, пожалуйста, из-за тебя я тоже начинаю нервничать. А я должна быть на высоте сегодня, — не выдерживает Элис, когда Дэвид в очередной раз спрашивает у неё всё ли в порядке с его внешним видом. — Ты думаешь, я не понравлюсь твоему брату?
— Что? Нет, конечно, нет, ты ему понравишься очень.
Когда кто-то звонит в дверной звонок, Дэвид вздрагивает. Он встает с места, протирает вспотевшие ладони о штаны и подходит открывать дверь.
— Ненавижу этот город, — зло шипит Джеймс, полностью мокрый от дождя. Он проходит мимо Дэвида прямиком на кухню.
— Ты что, даже не обнимешь меня? — Дэвид обиженно, по-детски надувает губы, скрестив руки на груди, и смотрит на Джеймса. Он радостно улыбается, когда брат останавливается на полпути, идет обратно к нему и крепко обнимает.
— Эй, я уже могу начать ревновать?
Джеймс отрывается от брата и поворачивается к Элис. Он в удивлении поднимает бровь, оценивающе проходит по ней взглядом.
— Так вот, кто твой избранник, Дэвид, а она ничего такая, — ухмыляется Джеймс и подмигивает Элис. Та улыбается одним уголком губ, заставляя Джеймса расплыться в улыбке.
Дэвид дает ему подзатыльник и подходит к своей девушке.
— Элис, познакомься, это и есть мой брат Джеймс.
— Джеймс Кортез, наслышан о вас.
Джеймс пожимает протянутую руку, целует костяшки пальцев и улыбается своей самой обворожительной улыбкой.
— О, а я-то, как наслышан. Дэвид мне все уши прожужжал о тебе. Элис то, Элис сё. Он даже не спрашивает, как я себя чувствую и что есть у меня нового. Как только я поднимаю трубку он начинает говорить о тебе. Ты что околдовала моего брата?
Элис чувствует, как Дэвид, который был весь на нервах целый день, расслабляется. Они с Джеймсом легко находят общий язык, и за неделю, пока Джеймс проживает у них, успевают осушить все запасы спиртного в доме и побывать во всех ночных клубах в городе.
Наши дни
— Скажи мне, Элис, что ты почувствовала, когда увидел Дэвида на вечеринке Лили? Скажи мне, только честно.
Элис долгим и пустым взглядом смотрит на него, а потом приходит в себя. Грустная улыбка касается её губ, и она мотает головой.
— Ничего, я абсолютно ничего не почувствовала, Джеймс.
И сердце больно сжимается, напоминая хозяйке, что врать плохо.
— Если даже ты говоришь правду, в чем я сильно сомневаюсь, поговори с ним, пожалуйста. Дай ему понять, что ты ничего к нему не чувствуешь, что между вами ничего не может быть. Что он может жить дальше, не коря себя.
Джеймс уходит, оставляя ему кусок бумаги. На нем написан адрес места, куда любит ходить Дэвид, когда хочется побыть наедине с самим собой.
***Элис знает, что это плохая идея, очень плохая. Она опять причинит Дэвиду боль, а это последнее, что она хочет делать. Но ноги сами несут её к высокому многоэтажному дому. Она поднимается на самый верхний этаж, а потом на крышу. Холодный воздух моментально окутывает тело, и чувство дежавю давит с силой на черепную коробку.
Дэвид сидит на самом краю, свесив ноги вниз, в одной только черной футболке.
— У меня такое ощущение, что такое уже когда-то было, — говорит Элис медленно подходя к краю крыши.
Дэвид вздрагивает, но не поворачивается. Ему и не надо. Этот голос мягкий, бархатистый он узнает из тысячи.
Элис садится рядом, также свесив ноги. Они сидят молча, но, как ни странно, тишина не давит, а наоборот успокаивает. И даже ночной город и звездное небо молчат, всеми силами пытаясь не нарушить эту волшебную тишину.
— Расскажи мне, — шепчет Элис.
Дэвид поворачивает к ней голову, встречаясь с такими родными и в то же время чужими карими глазами, в которых можно тонуть бесконечно.
Элис незаметно для них обоих придвигается ближе, настолько, что их плечи касаются друг друга.
— Я хочу знать, как мы познакомились, где было у нас первое свидание, кто сделал первый шаг? Хочу узнать про первый поцелуй, первое признание. Я хочу узнать абсолютно все, Дэвид. Я хочу вспомнить. Хочу вспомнить тебя… нас.
Дэвид улыбается настолько грустно, что у Элис разрывается душа. Она нежно касается его руки, и Дэвид чувствует, как земля перестает крутиться, как железные стены, которые он все это время строил вокруг своего сердца, с треском ломаются. Он тянется к Элис и оставляет на её губах мимолетный поцелуй. Элис смотрит на него такими глазами, будто видит впервые в жизни, и сама тянется к нему, целуя в чуть приоткрытые губы. Они делят одно дыхание на двоих. Дэвид отстраняется первым, всего на несколько миллиметров, просто, чтобы не задохнуться в поцелуе. Он крепко обнимает Элис, и шепчет куда-то ей в макушку: