Мы обсуждали, как проходили его прошлые дни рождения, оказывается у Флинта такой интересной была студенческая жизнь. Стоило ему с тоскливой улыбкой задуматься о приятном прошлом, как нам принесли заказ.
— Эта официантка так похожа на Люси. Или мне кажется? — шепотом проговорил Флинт, когда девушка, пожелав приятного аппетита, ушла в зал для персонала. Он с прищуром наклонился через стол ближе ко мне, и я заметила в приподнятых уголках его губ что-то детское, какое-то чувство скрывалось за занавесом густых ресниц, но в голову не приходило какое именно. Я инстинктивно обернулась, дабы взглянуть на девушку еще раз, но не нашла её.
— Может быть..— неуверенно ответила я.
— У неё похожая форма губ, на левой скуле та же едва заметная родинка, а еще та же учтивая серьёзность промелькнула на лице, с какой на меня всегда смотрит Люси. Ох, уж эта натянутая вежливость, я же знаю, она меня терпеть не может.
— Люси?
— Ну а кто ещё? — с некой обидой ребенка Флинт вонзил вилку в пирожное, и веселость в нём стала меркнуть. — Её раздражает всё, что я делаю, я же не слепой. Ей нравятся серьезные, сдержанные и строгие мужчины, а я в её глазах раздолбай, не способный трезво смотреть на вещи, неповзрослевший мальчишка, вечно выдающий глупые шуточки. По её мнению, если я пытаюсь разбавить напряженную обстановку юмором, значит, я не умею принимать серьезных решений и вообще быть серьезным. А я могу! — Флинта на момент переполнило чувствами, и он сообразил заткнуть себе рот пирожным, чтобы не сболтнуть лишнего.
— Она мыслит поверхностно, если считает, что оптимистичные и позитивные люди — просто неповзрослевшие дети. Зато таким людям легче живётся в мире, где все идут по улицам с усталым и унылым видом в свои серые дома, высасывающие из них последние краски. А как собственно обойтись без юмора? Смех продлевает жизнь, пусть серьезные дальше сокращают свои часы каменными минами вместо лиц, а мы с тобой будет кушать сладкие пирожные и радоваться, — я указала вилкой на тарелку Флинта и улыбнулась. Я так прекрасно его понимала, ведь сама не раз сталкивалась с подобным осуждением. Забавно, что оптимизм в нашем мире считается незрелостью. — А почему тебя так волнует её мнение?
На мой вопрос Флинт долго не отвечал, всё мялся, ковыряясь в тарелке и ежесекундно вытирая рот салфеткой, кусал и облизывал губы, все хмурился и бегал глазами по столу, не поднимая их на меня. Я же терпеливо ждала ответ, который уже знала. Догадаться было не трудно: нас не задевает мнение людей, которые нам безразличны.
— Люси мне давно нравится, — подтверждает мои догадки Флинт. Повисло неловкое молчание, потому как я не знала, что на это сказать, но он, благо, продолжил: — Уже очень давно, все мои попытки добиться её расположения идут крахом. Да а как иначе, когда в соседнем кабинете сидит идеал мужчины, а к тебе лезет его противоположность...— я нахмурилась, не догадавшись о каком идеале идет речь. — А я менять себя не собираюсь.
— Правильно..— невнятно отвечаю я, всё еще целиком поглощенная в поиски идеала, о котором идет речь. Строгий..серьёзный и сдержанный. Когда до меня доходит, Флинт озвучивает мои мысли вслух.
— Марк конечно идеально подходит под её типаж, — с ощутимой завистью и антипатией. Мне стало неприятно от того, что это имя произносится с такой желчью, но я не подала виду. Его можно понять, он зол и ему сложно это контролировать, как и всем людям, когда что-то в жизни идет не по их желанию. Но над чужими чувствами у нас нет власти, мы можем изменить всё, что касается нас самих, но принимать решения за других людей вне наших возможностей. Если конечно не обладать профессиональными, отточенными годами навыками в психологии и манипулировании. — Вот только она то ему совсем не нравится.
Я замечаю, как настроение Флинта стремительно портится, начинаю чувствовать свою вину, не знаю, как исправить ситуацию. Это же его день рождения, плохих эмоций быть не должно, а он выглядит так, словно сейчас сорвется с места и снесет все на своем пути. Его челюсти плотно стиснуты, глаза уперлись в одну точку прожигающим взглядом, что в его голове было непонятно, но эта подавленная агрессия пугала меня. Я металась между решением "дать ему выговориться, может станет легче" и "сменить тему", любопытство и желание разобраться в этом запутанном любовном треугольнике эгоистично тянули меня к первому варианту.