— Это мне? — спрашиваю из вежливости я, хлопая добренько глазками. Конечно мне: поставили ведь тарелку передо мной, и Марк больше предпочитает кофе, нежели какао. Но вопреки догадкам Марк удивляется моему вопросу, имитируя это действующее на нервы непонимание.
— Вроде себе заказывал, — пожимает он плечами. Ну это последняя капля! Я пылко втыкаю в торт вилку и с досадой жую несчастный десерт, обиженно глядя на Марка.
— Возмещение морального ущерба!
— Прожуй сначала, ребёнок, подавишься, — усмехается Марк и не сводит с меня этих зеленых ироничных глаз, когда официант приносит ещё один тортик, ставя его возле него, следит за тем, как я с надутыми щеками сердито провожаю взглядом уходящего мужчину. Стоит мне взглянуть на него, как с нагло растянутых губ срывается искренний смешок. — Как можно не издеваться над тобой, когда ты так мило бесишься?
— Я — ребенок? Ты ведь сам утверждал, что я повзрослела, — тяжело проглотив кусок торта, я изумленно гляжу на Марка и прочищаю горло какао.
— Не принимай всё так буквально. Это прекрасно, что в важных вопросах ты принимаешь решения со всей серьезностью и используешь свой жизненный опыт по назначению, а не чтобы перевести всё в юмор и забыть. И что в тебе еще осталась та детская непосредственность, способная растопить сердца таких холодных дядек, как я, — усмехнулся собственному сравнению Марк и с улыбкой принялся кушать суп.
— Разве ты холодный? — наклоняю голову я и хочу заглянуть ему прямо в глаза, если бы эти сканеры не смущали меня своей проницательностью, уверена, я бы добралась и до души. Вот только продолжительное время смотреть на них могу только, пока они не обращены на меня. Стоит пересечься и роговица обжигается об лучи, мой взгляд уходит в сторону.
— Я не всегда настоящий, — обыденно отвечает он.
— А как отличить?
— Узнать меня как никто другой, — он поднял взгляд, я закрылась за веками и ресницами, потупив глаза в тарелку.
— А это возможно?
— Проверь.
И что-то внутри меня приятно зашевелилось, любопытство вылезло на руках мелкими мурашками, а назойливое желание закрутилось в голове. Сколько себя помню, всегда любила загадки и головоломки. Марк поселяет во мне множество вопросов, и они не всегда касаются его самого. Его рассуждения оставляют после себя мыслительную жвачку, разжевывать которую можно бесконечно долго. И если я для него как раскрытая книга, он для меня закрытый на замок блокнот, который многие в детстве использовали в качестве личного дневника. Ключ мне не найти, а внутри столько интимных тайн, потому что я вижу, что страницы те исписаны плотно, так, что бумага становится волнистой от пасты. И ощущение меня не покидает, что строки пропитаны болью.
— Обязательно проверю, — уверенно сказала я, не показывая своё смущение.
— Я знаю. Твоё любопытство иногда меня поражает, Мелори, — Марк откидывается на спинку стула с кофе в руках. — Знаешь про проблемы всех вокруг, а свои в упор не замечаешь. Или нарочно акцентируешь внимание на чужих трудностях, только бы не возвращаться к своим? А может у тебя синдром спасателя? Полагаю, Флинт тебе уже поведал свою историю трагической любви, — уголок его губ саркастически пополз наверх.
— Откуда ты знаешь? — я вмиг теряюсь, словно меня поймали с поличным. Да, я любопытная, но всегда сваливала это на черту характера, не подозревая даже, что всё может быть из-за нежелания оставаться с проблемами наедине.
— Да все знают. Только слепой не увидит, как он за Люси хвостиком таскается, — Марк делает глоток и глубоко вздыхает. — Бедный..зациклился.
— Они не подходят друг другу. Если он её и добьется когда-нибудь, на мой взгляд, долго их отношения не продержатся, они слишком разные.
— Всё куда проще, Мелори. Его чувства живы, пока не взаимны. Стоит ей согласится, его интерес моментально пропадёт. Спроси его о том, что он любит в Люси, и тебе не назовут ни одного реального качества, максимум внешние черты. Он не знает, какая она, потому что любит любить её, а не как личность. Ему нравится его состояние рядом с ней. Невзаимная любовь бывает разная, необязательно, это только желание добиться взаимности, пропадающее после достижения цели. Я говорю о конкретном случае с Флинтом. Ты права, Мелори, они разные, и узнай он её полностью, она бы показалась ему скучной. Сейчас он влюблен в её загадочный и недоступный образ в голове, который нарисовал сам. Когда-нибудь ему надоест и произойдет крах зацикливания. Ох, это будет весело.