— У тебя пять минут, — деловито бросил он вслед, я передразнила его и вошла в здание.
Меня встретила гробовая тишина и темнота. Свет горел только у охраны, все издательство уже закончило сегодня работу. Собственные шаги монотонно отталкивались от стен, кажущимися не такими теплыми и уютными во мраке. Позади послышался голос, я обернулась и заметила охранника, идущего ко мне.
— Что вы здесь делаете? Мы не работаем, покиньте помещение.
— Мне надо кое-что забрать, — растерянно промямлила я. — Марк меня попросил, вон он стоит, — указываю на стеклянные двери, за которыми курит Марк. Охранник щурится, всматривается, а потом махает на меня рукой, и я облегченно выдыхаю.
Приближаясь к кабинету Люси, я слышу неразборчивый диалог. В коридоре расползается тонкая полоска света, голоса становятся громче, но больше слышится мужской. Он казался всё настойчивее и грубее, как только расстояние между мной и дверью сокращалось. Наконец, я вхожу внутрь, наблюдая интересную, но малоприятную картину. В нос врезается резкий запах алкоголя, шлейфом исходящий от спиной стоящего ко мне Флинта, позади своего рабочего места, за креслом, стояла, прижавшись к книжному шкафу, Люси с весьма сдержанным лицом, но руки ее боязливо впивались в обивку стула.
Флинт не заметил моего присутствия, стоял, отчаянно склонивши голову, что-то бормотал и стягивал у корней свои чёрные кудри. Люси посмотрела на меня загнанно и растерянно, я никогда не видела, чтобы её глаза были такими круглыми. Она не могла держать ситуацию под контролем и это выводило её из привычного равновесия. Пока Флинт не видел, Люси позволила себе сделать глоток воздуха из под маски равнодушия, и на лице отчетливо показался страх. Непредсказуемость пьяного в дрова Флинта держала её в напряжении и постоянном ожидании плохого.
— Что со мной не так, Люси-и? — завопил вдруг раненным зверем Флинт. Люси вздрогнула, мне стало её так жаль, я почувствовала, что должна всеми силами увести отсюда этого проспиртованного именинника и поскорее. — Знаешь, а пошла-ка ты к че-е-ерту! Со мной всё в порядке, это ты..! — я потянула его за руку, прерывая признание.
— Довольно, Флинт. Идём со мной, Марк отвезёт тебя домой, — я пыталась казаться непреклонной, но лицо Флинта перекосило гримасой отвращения.
— Марк! Марк! Марк! Святой папаша, идеальный мужчина, любимчик всех женщин, богатый красавчик и вообще..! — его качало из стороны в сторону, как бумажный кораблик в океане во время шторма, вот-вот перевернется или накроет волной. Я удерживала его на ногах, задыхалась от запаха спиртного и думала, как его угомонить, чтобы хотя бы не брыкался и не орал. А там как-нибудь до дверей дотащу, и Марк его отвезет домой. Люси, пораженная моей смелостью, тянется аккуратно к телефону на столе.
— Люси, набери Марка, скажи, чтобы поднялся сюда. Одна я с ним не справлюсь.
— Не надо! — неразборчивым плывущим тоном вскликивает Флинт и хватает меня за руки. Его безумный взгляд столкнулся с моим, мокрые от пота черные кудри прилипли на лоб, капилляры полопались, застелив белок глаза красным. До чего ужасная картина, не вызывавшая у меня никаких эмоций, кроме отвращения. — Я видеть не хочу вашего святого идеала! Люси, — ядовитая улыбка растягивает его губы, когда он поворачивает затуманенную алкоголем голову в сторону Люси. — Он на тебя, как я, никогда не посмотрит! Да на тебя вообще никто не посмотрит.
Я взглянула на бедную Люси, которая безнадежно бросила телефон обратно на стол (видимо Марк не ответил), сколько она уже выслушала от него, пока я не пришла? Её руки были расчесаны ногтями, она обнимала себя за плечи в попытках справиться с нервозностью, оставляя все больше красных пятен. Думаю, несмотря на все эти высказывания, Флинт еще перекрыл ей дорогу, буквально принудив слушать его никому не нужные пьяные изречения. Я отказываюсь, просто не хочу пытаться понять Флинта. Он поступает, как обиженный маленький ребенок, а, значит, не просто так Люси отказывала ему. Действительно, в свои двадцать шесть еще зеленый, как в пятнадцать. И алкогольным опьянением его бред и оскорбительное отношение к Люси не оправдывается.
Хватка на моих руках становится сильнее, боль расползается по коже, на утро несомненно останутся синие круглые следы от пальцев. Я хмурюсь, пытаясь оторвать его от себя, злость начинает закипать внутри, еще чуть-чуть и я двину ему со всей дури между ног. А Флинт пьяно улыбается, смотрит, как на новую бутылку пива алкоголик, и будто вообще не понимает, что мне неприятно. После его взгляд падает куда-то позади меня и вновь становится агрессивным. Я не успеваю ничего сообразить, как мои губы накрывают жадным, смазанным поцелуем. Чувствуется горький привкус виски, раздражающий мне язык, я морщусь, пытаясь отвернуть голову. Его губы мажут по подбородку, когда я отстраняюсь. От стен кабинета отражается звонкий звук пощечины, находя глухой отклик в пустом коридоре. Все чувства внутри смешиваются, но лидирующее положение занимает вяжущее внутренности отвращение к Флинту, пьяным людям и всему произошедшему в целом. Не успевает и слово сорваться с моих уст, как по самодовольному лицу Флинта проезжается чей-то кулак.