— Ты чего на звонки не отвечаешь? — с порицанием говорит вдруг он, а меня как из под толщи воды вытаскивает его строгий голос.
— Я..я..— пытаюсь сформулировать мысль, пятясь назад, чтобы пропустить Марка в квартиру, а то уже совсем не вежливо получается. С трудом отвожу взгляд от него к зеркалу, судорожно пытаясь привести себя в более надлежащий вид, пока он разувается. — Я готовилась.
— Перезвонить? — поднимает вопросительно бровь Марк, встав позади меня, он смотрит на моё отражение и ждет объяснений, будто я ему жена или девушка.
— Не было времени, я не хотела отвлекаться.
Квартира была однокомнатной, без каких либо разделений: спальня, зал и кухня составляли единое целое помещение. Одна эта огромная комната совмещала в себе просторную кровать в дальнем углу, напротив входной двери, справа от неё располагалась так называемая кухня (обеденный стол и кухонная стенка), их разделяла длинная книжная полка под потолок, в оставшимся не упомянутом углу поместилось два дивана и телевизор, до смерти бабушки там находилась её кровать. И мне нравилось, что все было так близко. Для человека, живущего в большом доме, обстановка показалась бы беспорядком сваленной в кучу мебели, но в этой тесноте я видела тот уют и защищенность, какой не хватало крупным квартирам. И свободного места, на мой взгляд, было более чем достаточно: на ковре в центре квартиры можно было спокойно лечь звездой.
Марк неудовлетворительно промычал и пошёл к столу, поставил на него торт и принялся рассматривать книги на полках. На нём были классические черные штаны и обычная белая футболка, сегодня жара все-таки вынудила его вылезти из любимых рубашек.
— Зачем торт? Есть повод? — я подхожу к кофемашине и хочу порадовать Марка вкусным кофе, раз он принес с собой такую шоколадную прелесть.
— Думаю, есть, — за спиной раздался скрип ножек деревянного стула по полу: Марк присел за стол, и я уже чувствовала спиной этот взгляд. — Флинт уволился.
— Это не то, что стоит отмечать, Марк, — недовольно перебиваю я, ведь знаю, что тот улыбается. Как бы моё расположение к Флинту не испортилось после случившегося в его день рождения, я не желаю ему зла и праздновать его уход с работы не собираюсь.
— Я не договорил, — прерывает Марк, и я прикусываю губу. — Люси хотела написать заявление об уходе по собственному желанию, но, когда несла его ко мне в кабинет, пересеклась с Флинтом. Тот был сам не свой: глаза красные от бессонных ночей, на лице серая щетина, как у пьяницы. Он остановил её, сказал, что сам уйдет, даже извинился вроде. Ну, хоть первый раз по-мужски поступил.
— А как Люси?
— Нормально. Прежде чем ты станешь жалеть Флинта, скажу, что это не первое его пьяное излияние чувств. Он, конечно, не знал, какое сильное действие на психику Люси оказывает этими алкогольными представлениями, зато я знал. Я ему три раза говорил, чтобы прекращал, иначе придется сменить работу, — Марк подул на дымящуюся кружку кофе, пока я внимательно его слушала, сидя напротив. — Однажды на корпоративе Люси слегка перебрала и поведала мне свою историю, когда я подвозил её домой. Я всегда с удовольствием слушаю такие болезненные, тяжелые ситуации других людей, из них можно вынести урок. Учись на чужой боли, Мелори, и чужих ошибках. Безопасно, быстро и увлекательно, — с улыбкой он отпил кофе, и на лице изобразилось наслаждение. Я ждала, пока он похвалит напиток, но тот продолжил рассказ: — На первом курсе Люси влюбилась в какого-то старшекурсника, у них все очень быстро закрутилось, они даже поженились на втором курсе, став самой молодой парочкой университета. Но, как говорил Уильям Шекспир: "Чем страсть сильнее, тем печальнее бывает у неё конец". Когда Люси заканчивала последний курс, оказалось, что она беременна...При каких обстоятельствах они потеряли ребёнка, мне не рассказали, но это был страшный удар для обоих. Вместо необъятной поддержки от мужа Люси получила вечно пьяного тирана, который приходил домой поздно вечером насквозь проспиртованный и неоднократно поднимал на неё руку, обвиняя в случившемся.