— А сейчас где работаешь?
— На кафедре в университете. Работа, конечно, так себе и зарплата маленькая, но со стипендией и выплатами государства по потере кормильца на жизнь хватает, только я все равно выхожу иногда по выходным официанткой. Наверное, я так много работаю, когда это необязательно, из-за того, что боюсь остаться без запаса. Мне всегда нужна денежная подстраховка. Работать на кафедре отлично: у меня прекрасные отношения с преподавателями, ехать никуда после пар не надо и есть привилегии в учёбе. Мне поручают сортировку и разнос документов, выполнение различных поручений, помощь в организации внутренних мероприятий и другие мелкие дела. Честно говоря, скорее хочу выпуститься и найти себе уже нормальную, стабильную работу. Эти метания туда-сюда так утомляют...
Марк понимающе кивнул и с пиццей в руке вернулся на прежнее место напротив меня. Я пила чай и словно отстранилась от этого мира, пропав на мгновение в воспоминаниях тех дней, после смерти бабушки. Марк помог мне встать на ноги, но не забрал страх перед самостоятельной жизнью. В то время моё детство закончилось окончательно и бесповоротно. Меня просто скинули за борт во взрослую жизнь, не научив плавать. Барахтаясь на поверхности, я всему научилась сама. Мне было восемнадцать — возраст, воодушевленный свободой и развлечениями, оказался возрастом, перевернувшим все с ног на голову. О развлечениях и беззаботности можно было забыть, главными вопросами, как бы смешно не звучало, были: Как дальше жить? На что есть? Где взять средства к существованию?
Раньше я об этом всерьез не задумывалась: бабушка работала, получала пенсию и различные выплаты государства по потере кормильца, пособия и льготы (в которые я не вникала), поэтому запрещала думать о работе мне, уверяя, что сейчас все силы и время надо направить на учёбу и поступить в университет. Её запасы на коммерцию и отложенная зарплата, в случае, если я не пройду на бюджет, не пригодились и стали мне спасательным кругом на первое время. Других родственников я не знала. Бабушка с дедушкой по папиной линии умерли, еще когда мне было три года.
После того, как я осталась совсем одна, мне пришлось углубиться во всю эту паутину государственной помощи детям-сиротам, чтобы получить поддержку. Мне казалось, что после совершеннолетия меня бросят на произвол судьбы, но так как я еще училась на очном, имела право получать выплаты до двадцати трех лет. Смерть бабушки была страшным ударом, который чуть не отправил меня на тот свет, но я после этого быстро повзрослела и научилась распоряжаться деньгами, стала ответственной и самостоятельной, ведь могла полагаться лишь на себя.
— Ты не догадалась, зачем я принес торт? — вырывает меня из мыслей Марк, да так резко, что я вздрагиваю.
— Чтобы...отметить увольнение Флинта?...Марк, я говорила, что не хочу...
— Не совсем. Но я тут подумал, как-то неинтересно получается, — Марк бегал глазами по комнате под мой недоуменный взгляд. Что он опять задумал? — У тебя есть шахматы?
— Шахматы? — удивленно переспрашиваю я и хмурюсь, вспоминая. — Да...мы с бабушкой играли, но это было очень давно, надо поискать. А зачем? — я встала и решила поискать их в шкафу, но Марк заставил меня застыть посередине комнаты своей фразой.
— Давай сыграем. Если выиграешь, я возьму тебя на место Флинта в своё издательство.
— Ч-что? — я разворачиваюсь к нему с глазами в пять рублей. Честно, я мечтала о том, чтобы работать в таком месте, как это издательство, оно с первых секунд расположило меня к себе. И надеялась, после выпуска как-нибудь намекнуть Марку, что хочу работать с ним, но то, что он предложит сам, было так неожиданно. Тем более некоторые сотрудники меня уже знают, будет легче влиться в рабочую семью. Да это просто джекпот!
— Но сначала выиграй, — с ухмылкой произнес он, разбивая мои построенные за мгновение мечты на тысячи осколков: я же не играла года три! Как мне быть уверенной во время игры? — Заодно отвлечешься.
Да уж, отвлекусь, а как же! Кусая нервно губы, я копаюсь в шкафчиках, перебирая давно забытый хлам. Действительно, дома я, в основном, только ночую, разобрать скрытые в ящиках вещи попусту не хватает времени, но внешнюю чистоту и порядок стараюсь поддерживать всегда, даже когда прихожу сюда без сил. Что-то клетчатое виднеется в конце полки, и я достаю шахматную доску, неловко сдувая с нее приличный слой пыли.